Воспоминания о Назария Яремчука, 16 лет от

Воспоминания о Назария Яремчука, 16 лет от

Воспоминания о Назария Яремчука, 16 лет со смерти которого прошло 30 июня Справка взгляда Назарий Яремчук родился 30 ноября 1951 года в селе Уровня (впоследствии стало частью Вижницы) Черновицкой области в крестьянской семье, был четвертым ребенком. В 1969 году окончил Вижницьку среднюю школу и безуспешно попытался поступить на географический факультет Черновицкого университета. С осени этого же года связал свою жизнь с ВИА “Смеричка” Вижницкого дома культуры. Первое художественное признание принесла песня “Горянка” Левка Дутковского. За ее исполнение ансамбль “Смеричка” и его солисты Назарий Яремчук и Василий Зинкевич стали лауреатами Всесоюзного конкурса “Алло, мы ищем таланты”.

В 1971 году снят знаменитый музыкальный фильм “Червона рута” с Яремчуком и Зинкевичем и Ротару в главных ролях. В 1973 году ансамбль “Смеричка” перешел работать в Черновицкой областной филармонии, в которой Назарий проработал до самой смерти. В 1975 году окончил географический факультет Черновицкого университета. Вместе с “Смеричкой” был участником культурной программы ХХП Олимпийских игр в Москве и практически всех выдающихся форумов, проводившихся тогда в СССР. После аварии на Чернобыльской АЭС Назарий трижды с выступлениями приезжал в зону отчуждения.

С 1987 года – народный артист Украины. В 1988 году закончил факультет сценической режиссуры Киевского государственного института культуры имени Карпенко-Карого. Умер 30 июня 1995 года после длительной и тяжелой борьбы с раком желудка. В 1996 году посмертно получил Шевченковскую премию. Дарья Яремчук, вдова.

Наша первая встреча с Назарием незабываемая вовек. Как будто взгляд в прошлое, с большим жизненным багажом за спиной – детьми, нашими годами, нашими радостями и нашими бедами, надеждами и чаяниями. Казалось, мы знакомы с рождения… И только… добрая искорка скорбная из-под кружева длинных ресниц, над которыми надвигались, словно две тяжелые облака перед неуемной грозой, две кудрявые бровки, такие непослушные и очень буйно разбросаны, а сами глаза каро-зеленые, с завораживающей животворною, целебно-магнетической силой, говорили –  и верилось им сразу. И эти глаза имели способность преследовать меня повсюду, даже во сне, ни на мгновение нельзя было забыть. В усадьбе семьи Ивасюков в селе Тюдові, что на Косовщине, где родился мой прадед Иван, и потом моя бабушка Евдокия, Назар любил бывать частенько в течение двух десятков лет.

Радости не было предела, ведь любили и уважали Назария и его семью здесь, как родных, знали каждую песню в исполнении “Смерички”, радовались каждому взлета его таланта. Наши родители купили нам в достаточно зрелом возрасте. Назарий родился, когда отцу исполнилось 64 года, был последним ребенком в семье Яремчуков, а я – когда моему отцу исполнилось 53 года, первым ребенком. Родители генетически заложили в наших душах немеркнущую любовь к Украине. Елена Шевченко, первая жена.

Нас в Черновицкой филармонии познакомил Левко Дуткивский. Когда пришла в “Смеричку”, мне было всего 18. Какие то чудесные давние времена. Я уже тогда поняла, что встретила не только удивительного самородка сцены, но и неповторимую в своей доброте человека. И каждый раз, как он выходил на сцену, я говорила ему.

“Ты просто Бог, Назарчику”. Жизнь наша такая, что на месте не усидишь. Поэтому, когда появились у нас детки, за их дальнейшее воспитание взялись мои родители. Там, в родном селе Пилипец, что в Межгорском районе на Закарпатье, росли сыночки. Мать, Мария Васильевна, дарила им свою любовь, отец, Федор Йонович, подставил плечи.

Там и закончили музыкальную школу. Полтора десятка лет мы совместно проторили тропинку жизни, помогая друг другу в творческом становлении, разделяя радость сценических успехов. В семье, как в семье, по-разному случается. Мы развелись, и это было большой ошибкой. Потому что почувствовала, что от меня оторвали мое счастье.

Но решили, что дети сначала будут учиться в Черновицком музучилище и жить с отцом, а затем, когда вступят в консерватории, будут жить у меня. У каждого из нас сложилась своя судьба. Я не могу передать словами боль моей души и всегда буду горда тем, что стала его женой, что живут на его земле сыновья-соколы, пьют воду из горных ручьев, собирают грибы на знакомых поляне, что они – эти два юноши, самое дорогое, что у меня осталось по Назаркові. Говорят, перед смертью он меня звал, и от этого еще тяжелее. Потому что хотела с ним поговорить, взглянуть в глаза, много чего имела сказать.

Но… не успела. Не могу поверить, потому что 15 лет видела его только здоровым. Василий Зинкевич, Назарий Яремчук и Владимир Ивасюк выполняют “Червону руту” Вадим Крищенко, поэт. Не помню, когда его впервые встретил. Кажется, сначала на концерте, а потом познакомились.

Был Назарий еще без всяких званий, но такой жагучо-молодой, зажигательный, такой искренний, как сама карпатская земля, что родила его… Совместная песня с Назарием у меня родилась не так быстро. Мы встречались, общались, открывали друг другу душу, а песни, которую бы мог взять Назарий, не было. И вот его взгляд упал на нехитрый стих “Полисяночка”. “Может быть. – усмехнулся, прищурив глаз, Назарий.

– Давайте попробуем”. А здесь под рукой, как говорится, еще совсем молодой музыкант, уже пробовал свои силы в композиции, Геннадий Татарченко. Однажды вдруг сплелись слова и мелодия, а потом из голоса Назария Яремчука песня полетела в мир. Я имел и имею возможность работать со многими талантливыми исполнителями. Назарий был исключительно способным певцом.

Откровенно и искренне говорю (не потому, что он умер). я не встречал такого художника, который, не слыша песни, мог просто с нотного листа записать ее на пленку. И как записать. Он был человеком нежной души. Не умел отказывать просьбам друзей, знакомых.

Этим иногда пользовались слишком назойливые и, к сожалению, не очень способные песенника, которые постоянно надоедали ему. ну запиши мою песню, ну запиши, прошу, умоляю. И, что интересно, Назарий во многих случаях с довольно посредственных творений своим голосом лепил песни, которые запоминались надолго. На то время было престижным выступить на Центральном телевидении в Москве. Если покажут там, то в Киеве на тебя уже иначе смотрят, ты уже “свой”.

И не такую имел натуру Назарий, чтобы обивать московские пороги, выпрашивать благо “засветиться на общегосударственном канале”. А сколько его заманивали русскими песнями, обещая и всемирную славу, и престижные гастроли, и большие деньги. Любовь к родной земле, к родному народу была в него какой-то глубинной, всепоглощающей. … Мне приходилось бывать с Назарием в разных компаниях. Скажу откровенно.

он никогда не стремился щеголять у всех на виду, быть балагуристим. Но и не отмалчивался, если говорит, то немного, и если подкинет шутку, то уместно, остроумно, так, что всех развеселит. Любил друзей. Любил просто людей. Любил искреннее общество.

К сожалению, некоторые без меры пользовался его благосклонностью, полагая, что, например, пышные післяконцертні угощения могут придать человеку сил и здоровья. Часто мы, казалось бы, в искреннем порыве, не осознаем, что поступаем… И снова перевода мостик к песням. Одна из моих любимых – это “Одинокий вожак”. Недавно я ее прослушал и подумал, что то Назарий пел о себе. Потому что он был действительно вожаком в песенном профессиональном обществе… Последняя песня, которую записал Назарий Яремчук,  “Забудешь”.

Мы специально для него написали ее вместе с Остапом Гавришем. Часто, когда никого нет дома, включаю свой магнитофон и по несколько раз слушаю Яремчукову “Забудешь”. При этом вижу задумчивого Назария и будто физически ощущаю его присутствие. Может, именно голос с этой песни ходит за мной. Он поет – “Забудешь…”, а мое мнение протестует – “никогда…”.

И снова прокручиваю “кинокадры” наших встреч, разговоров. После возвращения Назария из Канады я увидел его впервые на вечере Юрия Рыбчинского. Встретившись, обнялись… Похудел, а глаза – как догорающий костер. Мы направились в фойе, сели. Назарий присмирело думал о своем.

“Надо держаться, Назарчику… Я сам побывал под ножом, видишь – вышел из этого состояния”. “Вы вышли, а я не ВЫЙДУ…”. Я начал его утешать, говорить, что талант сильнее болезни, что он удержит жизни… “Спасибо вам, дорогой мой автор и друг. Я люблю вас…”. Воцарилась долгая болезненная пауза.

Через несколько дней я встретил Назария на Певческом поле в Киеве. Это было его последнее выступление. Я зашел за кулисы сцены. Он готовился к выходу… И силы, видно, покидали художника. “Извините, я немного приляжу на стульях”, – вдруг сказал он мне и, поставив в ряд два стула, лег на них.

И разве отдохнешь на этих избитых, стареньких стульях. Назарий быстро поднялся и, через силу улыбаясь, проговорил. “Ничего, когда я пою, мне легче”. Я направился к зрителям посмотреть на его выступление. Назарий пел на удивление легко, непринужденно.

Казалось, что даже вспыхнули его глаза, походка стада какой-то молодой, уверенной. Но вот взмах руки к людям – какой-то хилый, робкий, словно он прощался с ними навсегда. Левко Дутковский, основатель “Смерички” В ноябре 1969 года на сцене Вижницкого дома культуры я проводил репетицию ансамбля “Смеричка”. Ко мне смущенно подошел юноша, который в этом же доме культуры учился на курсах водителей и попросил, чтобы я его прослушал, потому что имел большое желание петь в ансамбле “смеричка”. У Назария был приятный тембр голоса, неплохие природные вокальные данные, чисто інтонував и хорошо чувствовал ритм, имел красивую внешность.

Не хватало техники владения голосом, манеры исполнения, опыта выступления на сцене.Для Назария я написал песню на стихи А.Фартушняка “Несравнимый мир красоты”. Ежедневные репетиции, работа над постановкой голоса, сценічністю и одновременно настойчивость, большое трудолюбие самого Назария дали свои результаты. Первая запись песни и выступление Назария на Черновицком телевидении были достаточно успешными. Его заметили телезрители. Успех добавил Назарию уверенности, сил и желания еще больше работать над собой.

Он был очень счастлив.Потом Назарий выучил мою песню “В Карпатах ходит осень” и песни В.Ивасюка “Милая Моя” и “Червона рута”. Эти произведения исполнял в дуэте с начинающим тогда певцом ансамбля “Смеричка” Василием Зинкевичем, а песню “Водограй” пел вместе с солисткой этого же ансамбля Марией Исаак.Мать Назария, Мария Дарьевна, радовалась и гордилась успехами сына, чорнобрового певца, как сама в молодости. Будто чувствуя, что скоро ее не станет, в почтовой открытке, поздравляя меня с Новым 1971 годом, искренне благодарила за все, что сделал для ее сына Назара. К большому сожалению, это было последнее поздравление. После смерти матери Назария я, моя жена Алла, и дочь Вита стали его второй семьей.

В 1973 г. по совету руководителя ансамбля “Песняры” Владимира Мулявина я решил перейти с ансамблем “Смеричка” на профессиональную сцену в Черновицкую облфілармонію. С нами перешел и Назарий, перевівшись на заочную форму обучения. В 27-летнем возрасте его труд высоко оценили, Назарий получил почетное звание заслуженного артиста Украины. Незаметно пробежали для меня 12 лет, которые прошли в кропотливой работе, направленной на становление Назария как эстрадного певца.

А через некоторое время, благодаря “друзьям” наши дороги разошлись. Назарий сам начал управлять “Смеричкой”.Никто из нас – не без недостатков. Но в Назария все хорошо преобладало. Он был искренним и бескорыстным, всем пытался помочь. Талант Назария был многогранным.

Хорошо играл в футбол, писал стихи. Один из них посвятил мне на 30-летие и назвал свое посвящение “Окна творчества”. Благодаря огромному песенному таланту Назарий мог успешно работать и жить в России, Канаде или где. Но ни за что не хотел покидать свой город. Он был настоящим патриотом Буковинского края, своей страны.

Никогда не боялся власть имущих. После гибели Владимира Ивасюка Назарий был среди нас четверых (кроме меня телережиссер Василий Стрихович и писатель Анатолий Крым), которые первыми, несмотря на запреты властей, поехали на похороны во Львов. Тогда это могло стоить всего. карьеры, покоя, репутации. Траурная колонна начиналась с большого венка из белых цветов, который нес Назарий со мной.

Это было очень опасно в то время, но Владимир был нашим большим другом, и последствия нас не интересовали.Наталья Черкач, педагог, знакомая Н. Яремчука Последний раз видела его за 8 месяцев до смерти. В то время проходила очередная кампания по выборам в Верховную Раду Украины по Выжницком избирательному округу №433. Назарий был доверенным лицом Олега Литвака. Они посетили нашей школы.

Внимательно прослушала выступление с вескими доказательствами в адрес кандидата в народные депутаты и подумала, зачем он пошел в политику. В фондах Черновицкого государственного архива хранится документ за 1869 год, в котором говорится, что сын Ивана Яремчука – Федор с Уровне – пользовался без разрешения барским лесом. Об этом было сообщено в уездное управление и указано, что он является бунтовщиком.Семья Танасія Яремчука была тоже бедной, поэтому мужчины шли в общественный лес заготавливать дрова и другие дары природы для нужд семьи. Село в 70-х годах прошлого века насчитывалось 76 дворов, жили все в больших нищете. С годами семьи більшали.

Продолжатели рода приумножали традиции поколений в этом замечательном, неповторимом уголке природы, который назывался Уровня. С одной стороны была корона гор, а с другой – быстротечный, бурный Черемош. Великолепная карпатская природа была единственной радостью, утешением и гордостью для всех рівненців, а еще любили они петь, играть на народных инструментах.Одной из таких была семья Назария и Марии Яремчуков. Поженились они в тяжелые годы. И жили дружно, в согласии, спокойно, занимались хозяйством.

Мария Дарьевна каждое воскресенье ходила на Мессу, пела в церковном хоре. Растили вместе с Назарием Степанчика, Богданчика и Катюша. Судьба им подарила четвертого ребенка – сына, которого нарекли в честь отца Назарчиком, хотя старшие женщины говорили, что лучше было назвать Григорием, потому что именно в день этого святого родился. Это было 30 ноября 1951 года. Старшеньким правил за игрушку, и они помогали родителям присматривать братика.

Детство было беззаботным. Только ходил грустным, когда Катя пошла в школу. Ему тоже хотелось туда, но был еще маленьким.1 сентября 1959 года впервые переступил порог начальной школы как ученик. Сергей Петрович Мельников был хорошим педагогом, внимательно наблюдал за каждым ребенком, пытаясь разглядеть ее талант, способности. Именно он научил малого Яремчука читать, писать, считать, рисовать, любить природу, свой родной край.

Первый тяжелый удар он пережил в 12 лет, когда умер отец, который всегда мечтал о сан священника для Назария. Имея малую плату санитарки, мать решила отдать сына на учебу в Выжницкой школы-интерната. Тонкая натура, ранимая душа, очень тяжело переживала эту перемену в своей жизни. Но ничего нельзя было сделать в той ситуации. Послушный от природы, Назарий не роптал, не кричал, не грубил, а, склонив вниз головку, пошел в школу, в которой никто не был знаком с ним.

Из дневника Н. ЯремчукаТо только кажется, что ничего не происходит. Но даже не діючись – творится – иначе невозможно.Мне только кажется, что прошлое – одна непрерывная цветная пестрая лента. Но, если не вспоминать, не делать крупного плана – то на самом деле было!!!Была юность босоногая, кукурузное, где “хобли-хобли прячьтесь хорошо”.Была первичная единство с природой, вселенной, символом – Черемошем и тягой к реке, к живой, неповторимой вечности, покорение гор, познание величия творца.Оскорбительным был маленьким, где-то на грани в траве прятался и так очень жаловался. Вот пойду куда-то от дома, вот спрячусь и не найдут меня.А вот предел жизни – 43.

Лежу в больнице после операции на желудок. Все, как везде. сон, врачи, общение, ощущение бездны. 5 часов проходила экзекуция. Врач Hairte сказал, что рака больше нет.12 марта 1995г., Виннипег, Канада В публикации использованы материалы из мемориального сайта Назария Яремчука www.roduna.org.

Related posts:

Leave a Reply