Уленшпигель из Проскурова

Уленшпигель из Проскурова

На днях исполнится 32 годовщина снятия с должности и 27 годовщина со дня смерти одиозного коммунистического идеолога Валентина Маланчука В феврале 1945 года боивка УПА под командованием "Хабы" уничтожила большой отряд карателей, сформированный из партийцев, энкаведистов  и яструбків. В том числе ликвидировано начальника райотдела НКВД Ткаченко, инструктора Львовского обкома Якименко и секретаря Лопатинского райкома партии Ефима Маланчука. Пожалуй, именно смерть отца и желание карьерного роста всю жизнь давали лютую воодушевление Валентину Маланчуку. Родился он в семье служащего-партийца 13 ноября 1928 года в городе Проскурове, ныне Хмельницкий. По стечению обстоятельств, стало будущий украинской культуры является потомком жителей этого городка над Южным Бугом.

(Интересно, как бы сложилась судьба Сосюры, когда бы в 70-х в руки всесильного Маланчука попал недавно найден документ, где рукой поэта написано. "В 1918 г. после проскуровского погрома, который совершил 3-й гайдамацкий полк, казаком которого я был, на деньги Волоха (ком. полка) был напечатан и издан первый сборник моих стихов "Песни крови", – Авт.)  Как считают многие историки, родовая фамилия предков героя – Мильман. Итак, Ефим Матвеевич Маланчук успешно поработал на должности секретаря райкома долгих четыре года, что было, очевидно, нелегко, ведь только по официальным данным, повстанцы ликвидировали 35 "шишек" такого ранга за этот период.

За свою преданную работу Ефима  выдвинули на награждение Орденом Отечественной войны. Хотя этот факт биографии погибшего секретаря является довольно сомнительным, вероятно, это уже его потомок клепал себе улучшенную биографию. В 1945 году юный комсомолец Валя Маланчук поступает в Львовского университета. "могу Ли я, сын своего отца, тяжело раненного 18 апреля 1941 года бандитской пулей во время акции оуновцев, погибшего, будучи первым секретарем Лопатинского райкома партии 28 февраля 1945 года в бою  с бандеровской бандой, иметь что-либо общее с национализмом, кроме лютой ненависти к нему, неустанной борьбы против него?"  Не гнушаясь торговать мертвым отцом, сынок делает стремительную карьеру. Комсорг исторического факультета, комсорг университета, по окончанию которого становится главным комсомольцем Львовщины, а в 1952 году в возрасте 24-х лет переходит на партийную работу.

Попав под крыло первого секретаря обкома Ивана Грушецкого, быстро пролетел все ступени (инструктор, завотделом науки и культуры, помощник "первого") и уже в 1963 году Валентин Ефимович "выбранный" секретарем Львовского обкома по вопросам идеологии. Тогда защитил докторскую диссертацию по истории решение коммунистической партией национального вопроса в Западных областях Украины. Заняв должность, по выражению Субтельного, "сторожевого пса идеологии", Маланчук бросил все силы на борьбу с национализмом, читай украинскостью. Был он на удивление пишущим мужем. Имел большое вдохновение к написанию  книг, брошюр, статей, прокламаций.

Его патологическая неугомонность в вопросах борьбы с призраком  национализма иногда заставляла его даже выступать против "мнения" высшего партийного руководства. Даже в Москве заметили ретивого хлопаку. В львовской области Маланчук лично приостановил республиканский указ о переходе преподавания в вузах на украинский язык, квалифицируя это как "рецидив буржуазного национализма". Также довел до абсурда борьбу с религией. Этот энергичный упырь имел серьезные намерения заменить Пасху и Рождество на  "День Серпа и Молота" и "Вечер Рабочей Славы"."За последние годы в деятельности идеологических центров империализма все большее значение придается так называемому национал-коммунизма, направленном против идеологии марксизма-ленинизма, дружбы народов и пролетарского интернационализма.

Это обусловлено тем обстоятельством, что именно национализм сегодня стал общим знаменателем всех разновидностей "левого" и "правого" оппортунизма и различных модификаций антикоммунизма, заметное место среди них как раз и имеет национал-коммунизм". Маланчук с удовольствием впрягся в "иго" борца с УБН. Самый большой кайф непримиримый идеолог получал от порки творческой интеллигенции. Стоит только вспомнить пресловутый погром журнала "Октябрь" в октябре 1965 года. Маланчук  обличал и "выводил на чистую воду" всех, кто казался ему инакомыслящим. Уже не видел берега.

Львовяне начали просить Киев найти управу на провинциального торквемаду. В Киеве  лопнуло терпение. За самоуправство и перегибание палки его дважды конкретно "пісочили" из ЦК КПУ (1965 год – на заседании политбюро ЦК и на областной партконференции 1966 года). Руководил тогда Украиной Петр Ефимович Шелест, человек крутого нрава, потомок казаков и гусара, который все решал на свое усмотрение. Его достали самоуправство и попытка теоретика интернационализма через голову республиканского руководства добиться ласки в Москве.

Как вспоминает будущая правая рука Щербицкого В.Врублевский. "Почувствовав, что называется, "вкус крови", он (Маланчук – Авт.) печатает в московской прессе публикации, в которых рассматривает борьбу с национализмом, как одну из важнейших задач партии. Тем самым он невольно подтверждал, что такая угроза существует реально, вопреки признанной  руководством ЦК Компартии Украины официальной доктрине о полное торжество интернационализма в республике". Так что "орлы" ЦК КПУ под руководством  заместителя завотделом пропаганды и агитации.С.Орла в количестве 25 человек начали в области "фронтальную проверку идеологической работы". Было выявлено немало недостатков в ритмах того времени.

Для нас интересным является факт, что Маланчук на себя любимого, то есть на свою всепожираючу борьбу, сумел угрохать годовой запас бумаги Львовского обкома. "Хапнул" Валентин Ефимович и за идеологическую "нечистоплотности". Проверяющие решили, что его характеристики фигуры западноукраинского общественного деятеля Владимира Левинского противоречат ленинским заветам и является ревизионизмом. В антинаціоналістичному шали он где  опирается на труды этого социал-демократа начала 20 в. Но Маланчуку всегда не хватало глубины знания предмета, он был каратель-ассимилятор, а не аналитик.

Оказалось, что в 1919 в книге "Социалистический Интернационал и порабощенные народы" Левинский подчеркивал, что "война советской России с Украинской Народной Республикой" показала лживость всех хороших высказываний о праве наций на свое самоопределение, вплоть до отделения; "объективно, это война за задержання Украины при России, война с завойовницькою целью". Партагейносе прятался в больнице, лелея надежду переждать смуту. Но после выявления этих грехов Маланчука перевели в столицу на должность заместителя министра образования. Табачник плачет от смеха…По себе во Львове оставил первый выпуск сборника "Пост имени Ярослава Галана" (великотиражна  пропагандистская книженция с его предисловием). В 70-е годы  этот альманах выходил ежегодно, в 80-е – дважды.

Последний выпуск увидел свет в 1990 году. Большинство поэтов и писателей, которых мы уже привыкли видеть на трибунах  под национальным знаменем "мочили" буржуазный национализм на его страницах, как проклятые.Итак, в 1967 году карьера нашего героя имела шансы завершиться в неизвестности. Но Маланчука спасает его умение писать. С тех пор он начинает писать доносы в Москву. Обвиняет и живых, и мертвых.

Живых историков – в прославлении Драгоманова и Костомарова. Республиканский партаппарат – в политической близорукости. Пишет, пишет, пишет… "Сигналы с мест" ложатся на стол Суслову. Руководству УССР туго. Под Шелестом, который откровенно терпеть не мог Маланчука, в силу разных обстоятельств качалось кресло.

Петр Ефимович успел натравить  на него парткомиссию в министерство, и пришел бы уроженцу Проскурова каюк, но "Первый" загремел "под фанфары" на повышение в Москву. Маланчук-Мильман відлежався в больнице, теперь  в Феофании. Преемнику Шелеста импонировали ястребиные взгляды опального партийного инквизитора. "Думаю, что идейно-политические позиции т. Маланчука ни у кого из коммунистов-интернационалистов не могут вызывать сомнения, и вопросы он ставит в принципе правильно". "Каждый народ любит свой язык, – отмечал первый секретарь ЦК КПУ.Щербицкий, – и одновременно с любовью и уважением относится к русскому языку – языка революции, языка великого Ленина.

Сознательно и добровольно выбранная всеми народами Советского Союза как средство межнационального общения и сотрудничества, она играет огромную объединительную роль, служит делу интернационального сплочения трудящихся, обмена материальными и духовными ценностями, взаимообогащению национальных культур". В октябре 1972 года Маланчука назначают на должность секретаря ЦК КПУ по вопросам идеологии. Как вспоминает его предшественник на посту идеолога Федор Овчаренко, Москва требовала "держать в центре внимания и усиливать борьбу с украинским буржуазным национализмом и всячески ускорять ассимиляцию украинской нации". Очевидец многих этих событий – поэт Владимир Бровченко характеризует это время и личность. "Очень трудно было работать, когда в ЦК пришел Маланчук, секретарь по идеологии.

Это был монстр, страшный человек… У Маланчука были списки "из запрещением писать и рисовать".Валентин Ефимович сразу же по приходе свернул выход около 1000 книг, которые уже не отвечали требованиям времени. В Запорожье прекратили строить историко-культурный заповедник на Хортице. Вместо скульптурной группы "Казаки в дозоре" выставлено требование увековечить дружбу братских народов. "Мероприятия по увековечению памяти запорожского казачества приобрели непомерный размах… Подчеркнутое внимание к нему со стороны прессы и отдельных руководящих работников привели к неоправданному преувеличению его места…

все внимание сконцентрировалось на национальном моменте. Имели место элементы увлечения казацкой стариной, идеализации мочевых самоуправления… способные подпитывать националистические и шовинистические иллюзии и пережитки". Инициаторов и исполнителей мемориала казачеству травили, как бешеных псов.По всей республике продолжалась антинационалистическая кампания, был совершен разнос и выброшено на помойку судьбы тысяч людей. Некоторых випхано за границу.

Именно Маланчук вместе с шефом КГБ СССР Федорчуком с благословения Щербицкого провели в 1973 году генеральную "чистку" республиканской парторганизации, в ходе которой из партии было исключено около 37 тысяч членов, что в те времена означало конец карьеры. Кого не достала карающая десница пролетариата, те приспосабливались. Как говорил Остап Вишня. "Напугали так, что триста лет будем трястись". Все кадры Шелеста и иже с ними же выкорчеваны.

Проходил Большой Погром. Шестидесятников начали щемить еще за предшественника  Щербицкого, но в 70-х  наступление на все украинское достиг апогея.Безжалостной хулы и гонений на страницах печати и на партийных собраниях потерпели культурологические институции. Музей народной культуры и быта "любование патриархальной стариной",  Институт археологии за попытку  выдать "Киевскую старину" – "дореволюционного журнала буржуазно-либерального направления",  Институт искусствоведения, фольклора и этнографии – за упоминания в словаре "махровых украинских буржуазных националистов" – Владимира Кубийовича, Сергея Ефремова и других.Лично Маланчук разработал программу по борьбе с национал-коммунизмом и рекомендации партийным кадрам "по расширению борьбы против враждебной деятельности остатков униатского духовенства". С приходом нового руководства в Украине резко активизировались процессы унификации национального жизни. К 50-летию "Великого Октября" партийные жрецы заявили о новой биомассу – народ совєцкий.

Новая историческая общность должна была возникнуть на руинах национального. Там должна царить "язык межнационального общения". И это было не эсперанто. "Нации умирают не от инфаркта. Сначала им отбирает язык".

Сказала Лина Костенко. Межнациональные расхождения должны быть нивелированы. Уже на официальном уровне никто не говорил "украинский народ", только "народ Украины". Душой ликвидации украинства был Мильман-Маланчук. Людей, как животных, гоняли не только от церквей.

За несанкционированную  (!!!) появление в дни рождения, смерти под памятником Тарасу Шевченко могли  исключить из вуза или  уволить с работы. Что тут говорить, когда Маланчук лично редактировал "Кобзарь"… Запретил употреблять термин "Киевская Русь", вместо него ввел в "абіход" "Древнерусские земли"… Беспощадным репрессиям было подвергнуто цвет  украинской советской культуры. Нет смысла перечислять, кто так или иначе пострадал от погрома. Травили за украинский дух.На территории украиноведения и славистики верным товарищем секретаря по идеологии стал Иван Белодед (Белодед). Он имел целью адаптировать украинский язык к российским шаблонов.

Попросту, подгонял наш язык под рамки "братской". В частности из обихода имели бы  убрать  такие слова, как:  (штамп, который потерял стилистическую выразительность), багульник, лист, вал (цилиндр),  изгиб (искусственная расхождение между языками, нужно сгиб), выгода, процент, группа, публика, небось, карта, пустыня, только, понимать, удивляться, госпиталь, тротуар…. И множество других. Заслуги этого автора таких трудов, как "Ленинская теория национально-языкового строительства в социалистическом обществе" (1972) и "Язык и идеологическая борьба" (1974) по достоинству оценены советской властью. Академик Белодед (именно так он писал свою фамилию по-русски) награжден двумя орденами Ленина, орденами Отечественной войны 1-й и 2-й степени, Красного Знамени, Трудового Красного Знамени, Красной Звезды, Дружбы народов, "Знак Почета", а также многими медалями.

В 1971 году стал лауреатом Государственной премієї УССР им. Шевченко за создание "Русско-украинского словаря", лауреат Государственной премии СССР посмертно. Герой, блин.

Его отприск  профессор Александр Белодед является автором послесловия в книге Бузины "Вурдалак Тарас Шевченко", где есть такие словеса "Появление книги Олеся Бузины – книги, направленной на развенчание культа Шевченко, снятие его (не хочу употреблять слово "свержение" – мы уже наповалювалися!) с пьедестала божка и возвращение на нормальный человеческий уровень, знаменует собой определенный этап в сфере личной свободы, реализуемой в свободе мнения и свободе слова".Как описывает историк Ярослав Грицак. "Официальной власти речь шла о идеологический и моральный эффект преследований. Жертвам репрессий давали возможность сохранить свою свободу при условии их "покаяние" и дальнейшего сотрудничества с режимом. Впервые этот способ был применен против символической фигуры шестидесятников – Ивана Дзюбы. После 18-месячного заключения (3 апреля 1977 г.) он подписал новое письмо с признанием своих ошибок и просьбой к Президиуму Верховной Рады Украинской ССР о помиловании.

Подобная практика принудительного "покаяние" в 1972-1979 гг. была применена против внучки Ивана Франко Зиновии Франко, писателей Евгения Гуцала и Бориса Харчука, переводчика Григория Кочура, историка Михаила Брайчевского и др.. "Укрощение строптивых" оказывало огромное деморализующее влияние на все общество – оно создавало впечатление бессодержательности и бесполезности любого сопротивления советскому режиму и усиливало конформистские настроения. Если таких ломали, то что было говорить о рядовых людях. Одним из основных направлений политики Щербицкого была языковая русификация Украины.

Употребление русского языка стало признаком политической лояльности к режиму. Показательно, что в своих публичных выступлениях сам Щербицкий отказался от украинского языка, перейдя почти исключительно на русский. После устранения Шелеста и министра образования Даденкова беспрепятственно проводился процесс русификации средних школ. Для перевода школы на русский язык преподавания достаточно было заявления лишь нескольких родителей. Для "продвинутого" изучение русского языка и литературы классы разбивались на меньшие группы, занятия в которых проводились отдельно – тогда как украинский язык и литература таких привилегий не имела, и уроки по этим предметам нередко проходили в переполненных классах.

Дело доходило до курьезов. в украинских школах дети учились русскому языку по учебникам, которые назывались "Родная речь"("Родная речь"), тогда как украинского – из учебников под названием "Русский язык" … в Конце 1970-х годов соотношение русских и украинских книг, изданных в Украине, составляло 3:1".Что происходило в Львове. Ползучая русификация перешла в фазу гіперактивну. Развернулась всеобщая масштабная ассимиляция. Отели превратились в "гостинници", где, очевидно, для удобства "командировачных" на украинском было ни слова, ни "пись-пись".

Новые кинотеатры получили "понятні" названия "Октябрь",  "Орленок"… Именно тогда появились "Расчетные книжки за комунальные услуги" школьные "дневники", "Книги жалоб и предложений", киоски "Союзпечать" (где открытку с украинским надписью "не сискать"), "Дома образцового быта", надписи в электротранспорте "Незакомпастированные талоны недействительны" в магазинах "Вас обслуживает продавец". "И не счесть им числа" таким примерам в быту и культуре.В дневнике от 14 апреля 1978 года Гончар писал. "Целую неделю вот не прекращалась крутня вокруг моего юбилейного слова. печатать или нет. Редакторат прячется, куда-то бегает, передает пугливо чьи-то замечания явно неубедительны… Наконец вчера звонок из самой "горы".

Все выясняется. Главным юшковаром вновь выступает Хижняків  зять (говорится, очевидно, о Антона Хижняка, некогда известного автора романов "Даниил Галицкий" и "Нильская легенда" – Авт.), этот крысенок (Маланчук), что уже столько живого корни перегрыз, столько вреда нанес украинской культуре… И на этот раз усмотрел в моем слове какую-то крамолу, побежал поскорей "вверх" "сигнализировать". Кажется, получил там по носу, говорят, хотел посеять склоку между мной и руководством. Видят, что подлый, но остерегаются, ведь его коварству нет предела…"А через год. "Только что вернулся из ЦК.

Облегченно вздохнул. Наконец спекались этого невловного, как таракан, Маланчука-Мильмана. Сколько зла нанес он нашей культуре. И как загадочно долго держался!.. Теперь – вслед за Шамотою, Козаченко, Чалым – он летит кувырком…

"Слабо руководил… Недостаточно знал дела на местах… Не нашел общего языка с партработниками, с деятелями науки и культуры…". Вот-вот. Сидел за спинами переднего ряда сощуренный под стеной, и все поблескивал стеклами очков злобно, зловеще (когда о нем говорилось).

Бледный, как смерть. Острый мордашка крысенка еще более загостривсь… Когда проголосовали – прочь. – встал и быстренько с президійного помоста ход в зал". Как происходило падение.

 Паранойя Маланчука, котором то как Уленшпігелю пепел отца стучал в грудь, или просто имел шило в заднице, достала даже соратников. Его жена, которая работала в Институте искусствоведения, фольклора и этнографии  Академии Наук  "экспертом", на пару с мужем подвергли огульной  критике пьесу женщины другой "цяці" – первого помощника Первого секретаря Врублевского. Наткнулась коса на камень. Приближенный к телу Врублевский атаку отбил. И, по законам игры, решил при случае  "съесть" врага.

 К тому же, пользуясь "крышей" Михаила Суслова, Маланчук вошел в раж и  стал опасным даже для ценителя "Мальборо" Владимира Щербицкого. Оседлав любимого конька, – за голову последнего (то есть Первого) попытался  напечатать в московском Політіздаті монографию по национальному вопросу.  Очевидно, готовилась информационная бомба, потому Маланчук хотел подписаться псевдонимом (не Мильман), что для человека такого уровня было нонсенсом. Терпению пришел конец, и Щербицкий дал команду "Ату его!" Номенклатура быстренько "состряпали" письма в ЦК КПСС о  "Урон Маланчуком авторитета в Политбюро ЦК КПУ", "нецелесообразность дальнейшего пребывания его на партийной работе". Брежнев, видимо, где-то на охоте дал санкцию, и апрельский  Пленум 1979 ЦК КПУ уволил Маланчука от обязанностей  секретаря ЦК КПБУ традиционно "в связи с переходом на другую работу". В подковерной борьбе сторожевой пес КПСС  проиграл.

Еще вчера всесильного функционера назначили завкафедрой марксизма-ленинизма в киевскую политехнику. На его место – уроженца плодовитой тогда на таланты Днепропетровщины –  "комсомольца" Александра Капто (потом пошел по дипломатической линии вплоть до заведующего Международной кафедрой ЮНЕСКО по социальным и гуманитарным наукам, и здравствует в Белокаменной до сих пор, является автором таких разнообразных трудов, как "Классовое воспитание. методология, теория, практика". – М., 1985 и "Этика менеджмента" // Наука. Культура.

Общество. – 2005. – № 2. – С. 162-171,).

Могила на Байковом кладбище А Маланчук-Мильман, как о нем поэтично высказался  Почетный президент Могилянки Вячеслав Брюховецкий, "в испарениях Бахуса почил под забором" в 1984 году.Олег РАДИК.

Related posts:

Leave a Reply