“УГКЦ до сих пор не реабилитировали”

Отец Роман Тереховский о беатификации Андрея Шептицкого и возвращения архивов Процесс беатификации Андрея Шептицкого приближается к концу. Уже десятки лет продолжается сбор документов о жизни и деятельности митрополита. Кроме Шептицкого УГКЦ имеет еще десятки кандидатов на беатификацию, в то же время тысячи имен тех, кто пострадал за веру, остаются неизвестными. Об этом и другом – в разговоре с отцом Романом Тереховським, постулятором  Миссии “Постуляційний центр беатификации и канонизации святых УГКЦ” – Чего на сегодня достигнуто в процессе беатификации Андрея Шептицкого. – Сейчас в Риме продолжается изучение процессуальных документов, которые касаются чуда, что произошло посредством молитв к митрополита Андрея Шептицкого.

И если этот документ будет рассмотрен положительно, то это практически прямая дорога к беатификации. – Речь идет о чуде, что произошло в Соединенных Штатах Америки?.. – Так. Речь идет о болезни, что касается дисфункций некоторых внутренних органов у девочки. Фактически семья ребенка искала убежища в США, чтобы лечить там болезнь.

Девочка покидала Украину со статусом инвалида  первой группы, и украинские медики были бессильны. Американцев же этот случай очень заинтересовал, поскольку был довольно необычным. Тем более, что тамошние медики имеют успешную практику лечения подобного рода болезней. Затем семья решилась, несмотря на статус инвалида ребенка, попытать счастья в США. Однако терапия в течение нескольких лет так и не дала результата.

Семья уже смирилась с этим, но ребенок продолжала молилась митрополита Андрея Шептицкого. И однажды девочке было очень специфическое видение во сне. Ребенку приснился митрополит Андрей Шептицкий, которого она очень точно описала в деталях. Он пообещал девушке, что на свой день рождения она получит подарок. И собственно в этот день случилось так, что состояние ее здоровья резко ухудшилось.

Ребенка срочно доставили в больницу с надеждой, что врачи смогут помочь. И в клинике практически на глазах у медиков случилось чудо оздоровления. Само событие случилось пять лет назад, тогда девочке было, кажется, двенадцать. – Сколько времени уже продолжается сбор документов для беатификации митрополита. – Вообще это очень сложно, потому что есть такая вещь, как беатифікаційна дело, она длится с конца пятидесятых годов прошлого века, и беатификационный процесс, который очень быстро закончился, но потом много раз его дополняли дополнительной информацией.

Практически до сих пор мы выясняем определенные вопросы, раскрытие которых прольет какой-то еще дополнительный свет на жизнь и деятельность митрополита. Впрочем фундаментально это ни не ускоряет, нет не притормаживает процесса. Если процесс о чудо будет доведено до конца, то дело будет решено как можно быстрее. – Были ли раньше подобные случаи оздоровления. – На моей памяти было еще три случая, где я не сомневался, речь шла о чудо, но проблема в том, что мы не могли их документально доказать.

Так сложились обстоятельства, что речь шла о наших врачей, которые не готовы давать показания перед церковным трибуналом, кроме того, украинские медики боятся что-то утверждать или через собственную амбициозность или, возможно, плохую квалификацию, возможно, из-за нехватки веры. Мне трудно это объяснить. Поэтому собственно мы были безуспешными, чтобы каким-то образом документально аргументировать наши позиции, которые касались оздоровления. – Речь идет о одинаковые болезни или разные. Ведь часто люди с подобными болезнями преимущественно молят одном и том же святом… – Это не есть до конца правильно, поскольку все святые одинаково молятся перед Господом Богом на вашу потребность.

Скорее сами люди создали себе такие рамки. Сначала один помолился в каких нуждах, потом другой в таких же, третий, четвертый – вот и складывается мнение, что святой помогает именно в этих потребностях. Во-первых, помогает не святой, а Господь Бог, и что мы больше просим других людей, чтобы они молились за нас перед Богом, то лучше. Вот в этом и заключается вся логика нашей молитвы к святым. Правда, есть очень много случаев, когда святой своей жизнью показывал путь помощи.

Или, например, святой был ремесленником и к нему начинают молиться люди этой профессии, потому что он из их круга. Это может стопроцентно срабатывать, но не означает, что оно является стопроцентно правильным. – Доведение чуда стало проще из-за того, что оно произошло в Америке. – Процесс стал проще, ибо норма всегда одна и та же. Просто, однозначно, американские врачи более открыты, к тому же, значительно большие возможности медицины, а затем засвидетельствовать чудо проще, особенно, когда случай настолько сложный.

Кроме того, большинство врачей не католики, и нельзя их обвинить в предвзятости, для них самих это что-то совершенно новое. Собственно благодаря этому процесс стал не таким, каким был бы в Украине. Вне тем, приходится придерживаться тех же норм. – А среди членов церковного трибунала есть медики. – Среди членов – нет, но на помощь трибунала привлекают несколько человек, к тому же, это специалисты в конкретной области, речь идет не просто о специалистах в своем деле, а о выдающихся специалистов.

– По вашему мнению, сколько времени еще может длиться процесс беатификации митрополита Шептицкого?– Всегда это гипотетические вещи. Если нынешний случай оздоровление будет окончательно признан чудом, то до года времени процесс беатификации завершится. А дальше будем ждать еще одно чудо. После провозглашения блаженным нужно еще одно чудо, чтобы лицо было канонізованою. В общем никогда не проходило меньше 5-ти лет.

Между процессами об утверждение добродетелей по изучению жизни и деятельности этого человека и процессом о чудо могут пройти сотни лет. Есть кандидаты на святых в католической церкви, которые ждут своего часа много лет. Причины бывают разные. Прежде всего, очень мало людей молится к ним или случаются чудеса, но на них никто не обращает внимания, случаются тысячи так называемых благодатей, которые мы не можем квалифицировать как чудо. Есть люди в списке в конгрегации на провозглашение, чьи имена там уже сотни лет.

А есть случаи, когда лицо признано блаженной, то есть случился какой-то один случай чуда и больше ничего не было. Кроме того, мы никоим образом не можем изменить жизнь и деятельность того или иного человека. Ведь не возможно лучше исследовать сейчас жизнь лица, которая жила в каком-то 1500 году, чем его исследовали 1600-го. Но вопрос заключается в том, каково отношение церкви в целом к этому человеку. или молимся за ее покровительство, не молимся.

Соответственно, если не молиться, то и чуда не произойдет. Поэтому есть много совершенно не известных святых. – Украинская греко-католическая церковь имеет много кандидатов на беатификацию. – Достаточно, речь идет примерно о полусотне людей. Но опять же, это очень субъективно.

Потому что когда мы говорим о временах преследований, то объективная действительность является такой. невозможно даже узнать все имена. Пропавшие архивы до сих пор никто не вернул Церкви. И есть подозрение, что большая часть этих архивов просто уничтожена. В очень многих случаях записи просто не вели.

Много чего происходило без суда и следствия, не было того, что называется процессуальным правом. досудебное следствие, следствие и пр. Церковь исследует эти вещи, которые имеют критерии светской научности, следовательно, должны быть выполнены все формальности с точки зрения современной эмпирической науки. То есть доказать, что гражданин Г. пострадал за веру, не имея даже ни одного документального доказательства, практически не возможно.

Ведь человека вывезли без любого судебного процесса, и она там погибла. А у нас умерли миллионы, и никто даже точно не может утверждать, сколько было тех миллионов. Поэтому нехватка архивов является первым фундаментальным препятствием. – Все-таки сохранились какие-то архивы. – Есть архивы Службы безопасности Украины, но они до сих пор находятся под грифом “совершенно секретно”.

Все личные дела, и даже личные вещи наших монахов, которые имели бы по крайней мере вернуть их семьям, бесследно исчезли. Украинская греко-католическая церковь как официальная структура фактически не является реабилитированным. Ей не вернули того, что ей принадлежало. Я не говорю об имуществе. Церкви даже не вернули собственной исторической памяти, то есть архивов.

Все это забрано.– Продолжаются переговоры о возвращении архивов?– Какие-то переговоры продолжаются, но очень трудно говорить с государством, которое диктует свои условия с позиции силы. Были какие-то потуги что-то сделать. И что в результате. Немного приоткрыли вопрос Голодомора, в конце концов, само же государство и прекратила всю полемику вокруг этого вопроса. К тому же, речь идет об очень огромные архивы, которые проще уничтожить, чем сфальсифицировать.

То же касается и вопроса ОУН-УПА. Если бы не поляки, которые провели огромные исследования, то вообще бы ничего не было сделано. Кроме того, в Украине все зависит от того, кто при власти. Одни поднимают какие-то исторические вопросы, другие их закрывают. Понятно, что церковь своими силами ничего поделать не может, когда речь идет о закрытые документы.

Мы даже не знаем, где они. Очевидно, рассеяны по отраслевых, государственных и региональных архивах. Беседовала Оксана ДУДАР.

Related posts:

Leave a Reply