Сначала от смеси запаха крови, пота и пороха тошнит, а потом начинаешь привыкать, – рассказ бойца 80-й бригады, который вернулся с передовой

Сначала от смеси запаха крови, пота и пороха тошнит, а потом начинаешь привыкать, - рассказ бойца 80-й бригады, который вернулся с передовой

36-летний Алексей Мажак из Стрыя в течение трех месяцев в составе 80-й аэромобильной бригады воевал на востоке Украины. Сейчас он проходит реабилитацию после операции на глаз в Львовском госпитале и пытается стойко преодолевать бюрократические препоны.. «Кстати, где пропадал мой военный билет, – рассказывает Алексей и с улыбкой поглядывает на жену. – И через полчаса мне выписали новый. Поймите, я не большой патриот, а скорее космополит.

Но я был в спецназе, я нормальный, здоровый мужик, а тут, смотрю, забирают молодых парней. Не мог я остаться в стороне».В июле Алексея мобилизовали. Повестка пришла перед самой свадьбой двоюродной сестры. Чтобы не тревожить родных, до последнего он ничего не говорил. Перед фактом, что едет, поставил за день до назначенного срока.

И в начале августа уже был на полигоне в Яворове в составе 80-й аэромобильной бригады. А оттуда-в Луганскую область в город Счастья.Охраняли Луганскую ТЭС и не только. «Постоянного места дислокации не было. Приходилось перемещаться, выполняя различные боевые задачи. Был и рядом с 32-м блокпостом, и в селе Камишове, что на границе с Россией.

С 31 августа три дня были под постоянным обстрелом «Градов». Очень много тогда наших погибло. Представляете, детки в школу, а они лупят изо всех сил. Ничего святого», – говорит Алексей.Прошу рассказать о дне, который больше всего запечатлелся на войне. Наш герой даже не задумываясь ответил.

«Когда волонтеры приезжают. Это же совсем новые эмоции. Одно слово, позитив. Можно пообщаться с гражданскими людьми не на армейские темы. Это всегда весточка из дома.

Это что-то вкусненькое. Кстати, со всей ответственностью заявляю, что 90% обеспечения – это волонтерская помощь. И обувь, и одежду, и продукты питания, необходимые бытовые вещи. Самая большая радость от детских рисунков и писем. Хотя и с ошибками они были написаны, зато очень искренне».

Алексею всю необходимую экипировку (бронежилет, шлем, форму, зимний спальник, лекарства), когда узнали, что он едет на войну, помогли приобрести односельчане, за что он искренне благодарит активистам с Лисятич, а также работникам компрессорной с с. Бильче-Волица (в народе – подземка). Алексей – корректировщик огня, основная его работа ночью. Задачи постоянно меняются. Охраняли блокпосты и обеспечивали транспортировку раненых на вертолете Ми-8.

Дважды в неделю меняли место дислокации, рыли окопы, обустраивали блиндажи. Пайки, которые рассчитаны на 5 дней, «растягивали» на 15, да еще и подкармливали собак, оставшихся без хозяев. Постоянно ощущался недостаток воды. При первой возможности ходили в тыл, где можно было купить ее в магазине. Научились собирать росу в полиэтиленовые пакеты.

За ночь собиралось до 0,5 л воды. Это был своего рода запас. Также воду привозили волонтеры, и ее постоянно приходилось экономно использовать. Если выпадала возможность поспать, то в блиндаже, никаких палаток не ставили, потому что беспилотники сразу бы зафиксировали.Из-за нехватки воды большинство бойцов носят бороды, а Алексея-за его «небритість» еще и наградили позывным Леша-сепаратист. «Воду прежде всего использовали для питья и приготовления пищи, а уже бриться или мыться – это можно было обойтись.

Скруглялись влажными салфетками. Раз в неделю водой из канистры (позволяли себе такую роскошь) принимали душ», – продолжает свой рассказ Алексей.Звонить каждый день домой было опасно, чтобы не запеленговали. «Ребята разработали схему, – говорит Алексей. – Однажды, например, звоню я к жене. У нее есть примерно 7-10 номеров телефонов моих собратьев и после нашего разговора она перезванивает до всех родных и передает привет, а главное – весточку, что все живы и здоровы.

На следующий день так кто-то другой звонил».К сожалению, войны без жертв не бывает. Приходилось заглядывать в глаза смерти и нашему земляку. Алексей шутит, что стрелять стрелял, а убил хоть одного сепаратиста, не знает. Тяжело было своих друзей выносить с поля боя. «К этому привыкнуть невозможно, – рассказывает Алексей.

– Сначала от смеси запаха крови, пота и пороха даже тошнило, было тяжело и физически, и психологически. И где-то через месяц просто реакция притупилась и стал не так болезненно реагировать. Понимаете, это не кино. Это реальность – искалеченные, без рук, без ног, и все молодые ребята, в полном расцвете сил». На минуту мой собеседник замолкает.

Осторожно спрашиваю про страх и фортуну. «Очень страшно, что бы вам кто не говорил. Но наступает какой-то определенный момент во время боя или длительного обстрела, как будто блокируется это чувство, наступает какое-то равнодушие. А потом думаешь только о том, чтобы выжить любой ценой. А еще я вам скажу, что каждый имеет своего ангела-хранителя и везение.

Без этого трудно. Всего процентов 20 это то, что нас учили, как приседать, как ложиться, где прятаться, как стрелять. Остальное – везение или судьба, как назовете. У меня метров 5 сидел опытный боец, Ирак прошел, а снаряд угодил у него и его не стало. Одно мгновение и все».Интересуюсь, откуда узнают информацию на передовой.

«Из Интернета в основном. У ребят, у кого суперсовременные телефоны, «заходят» в сеть и так читаем. Но это тоже, когда в тылу, а не на передовой. Так мы прочитали, что должно быть какое-то перемирие. Ждали-ждали, а тут, как на зло, еще сильнее начали бить по нашим позициям.

Так что никакой пользы из той информации», – смеется боец. «Вообще на войне не знаешь, когда будни, а когда выходной. Разве глянешь в календарь на побелке. Когда попал из госпиталя домой, то время вроде быстро летит, а там – долго, медленно», – продолжает Алексей и добавляет. – А еще очень хотелось сладкого.

Поэтому, когда привозили волонтеры передачи, прежде всего делились шоколадками. В редкие минуты затишья между собой разговариваем в основном о своих семьях, хвастаемся детьми, мечтаем, как будем жить, когда все закончится. Много шутим, приколюємося, конечно о женщинах говорим и о государстве», – вспоминает Алексей. Впоследствии десантник добавляет. «Напишите обязательно, пусть люди знают, что врут о погибших.

На самом деле ежедневно погибает намного больше наших ребят. Приведу только один случай. Мы сопровождали колонну военных. Попали под обстрел. Их полегло реально человек 80, а потом в новостях сказали, что в Луганской области погибли 8 солдат.

Ну как это, почему. – возмущается Алексей. – Уже теперь, дома, когда смотрю новости, пытаюсь понять, возможно, и не нужно правду говорить, чтобы снять определенное напряжение, но ведь этого не скроешь. И то, что много ребят с войны на Кульпарковскую попадают…»Алексей продолжает делились своей болью. «Отношение государства к нам какое-то отстраненное.

Вот сейчас я столкнулся с тем, что в обычную маршрутку не могу сесть и проехать бесплатно, как записано в перечне из 20 пунктов для бойцов АТО. Жены и матери тяжело раненых, не говорю уже о погибших, ходят и обивают пороги, чтобы получить удостоверение участника боевых действий. Это же ненормально и унизительно, когда приходится выпрашивать то, что человек заслужил своим здоровьем или жизнью». «А война здесь, дома, не снится?» – спрашиваю у Алексея. «Нет.

Слава Богу, нет. Хотя сплю плохо…»P. S. Сейчас Алексей Маржак проходит реабилитацию после операции на глазу. Плохие санитарные условия, постоянное пребывание на открытом воздухе, попадания в глаза пыли и грязи привело к нагноению. Алексей даже мог ослепнуть. Поэтому из Счастья его госпитализировали в Харьковский военный госпиталь.

Оттуда – до Львоа, где и прооперировали.Где-то во второй половине декабря будет комиссия, которая и должна вынести свой вердикт, годен ли он к дальнейшему пребывания на передовой. Алексей убежден, что его не комиссуют и он снова вернется на восток. Свой бронежилет оставил товарищу во рту и договорился, когда вернется, тогда он его заберет. Фото из домашнего архива Алексея Мажака.

Related posts:

Leave a Reply