Семь лет борьбы с врагом

Семь лет борьбы с врагом

Тот, о ком сейчас пойдет речь, не какой-то там герой-подвижник, не легендарный воин, который положил десятки врагов, это смельчак, который будучи 12-летним юношей, тайком возил воинам УПА в тайники еду, тайком передавал важную информацию, за которую мог легко распрощаться с жизнью. Марьян Сысун, который встретил уже свой 84 год, улыбается пусть не в такие уж длинные как прежде, но седые-седые усы и говорит. «Вы думаете, я не стрелял в москалей?»…Теперь уже инвалид войны УПА Марьян Сысун родился 1931-го года в селе Юськовичі, сегодня село Осиповка Буского района на Львовщине. Когда ему было двенадцать, вступил в юношескую ОУН, стал связным УПА. Воины прозвали его Малым.И вот он возит на фуре в лес воинам УПА что-то покушать, от тайника до тайника передает записки, объезжает верхом на коне ближние села, докладывает, какова ситуация в населенных пунктах, вынюхивает, где враг… и каждый день осознает, что как попадется, то пыток ему не избежать.

А тогда кто-то из местных, как бывает часто в жизни, просто его сдал. Били жестоко. Завезли, рассказывает повстанец, в Олесько, где за школой было управление КГБ, а за церковью – тюрьма.Требовали, чтобы сказал, где тайники, к кому в лес ездил. Говорил, что по дрова. Больше ничего не сказал.

Арестовали 1950-го года, был осужден по известной всем политзаключенным статье 54-й «Измена Родине». Должны были расстрелять, уже готовился к расстрелу, но расстрел заменили на 25 лет заключения. А тогда упрятали в лагерь Степлаг, а там и Кенгирское восстание… Так прошли три года в тюрьме. «И вдруг Сталин сдох и нас отпустили», – с невероятной радостью отозвался Марьян Иванович и вовсе не за то, что отпустили, а скорее через то, что Сталин умер.1954 года поступил приказ пересмотреть все прежние дела. Марьян Сысун еще раз объяснил, что никого из партизан не знал, и поскольку доказательств в деле откровенно не хватало, и схватили его в 50-м без оружия, связной УПА оказался на свободе.Политзаключенным запрещалось жить ближе чем за 101 километр от Львова, а родное село уповца за километров 70, его отправили работать на шахты в Харцызский район на Донбассе.

Там он пробыл четыре года… А после этого были будни во Львове – работа на «Сільмаші», мясокомбинате и более сорока лет на заводе резиново-технических изделий. Тогда, в 93-м году, бывшие политзаключенные объединились и создали хор «Непокоренные», который просуществовал до 2003 года. Наш герой был одним из первых, кто в этот хор подался. «Непокоренные» проезжали с патриотическими песнями по всей Украине, жители востока те песни также полюбили, кое-кто и слез не жалел. Собратья Марьяна Ивановича умерли в 96-го, 97-го, 2000-ых годах.

Он говорит, что остался как палец, но вспоминает о хор с невыразимой теплотой на сердце. Дед Марьян немало уже подзабыл… Спрашиваю у него. «Не боялись тогда в сороковые?» А он. «А чего бы мне бояться?». «Автомат?» А он мне.

«Имел автомата и немецкого, и русского, всю холеру имел. Еще даже в деревне под яблоней должен быть закопан мой автомат, то был мой бункер». И он трижды мне где-повторил. «Как я прошел сквозь те прострелы, не имею понятия, сам не верю, что это со мной было, хотя, когда убегал от москалей, в ногу пулю достал». Спрашиваю.

«А вы стреляли?» На что тот лишь рассмеялся. «А вы что думаете, я баловался. Отстреливался. В меня стреляли, а я коня за уши и вье – поехал»…Я смеюсь, столько в нем света… А потом смотрю на листы для Марьяна Ивановича от городского головы. Читаю.

«Вы избрали достойный путь – путь борьбы… ваш подвиг приобретает особое значение сегодня… материальные памятники могут зруйнуватись, а духовное величие вашей борьбы будет вдохновлять вечно… Львов никогда не забудет ни одной вашей слезы, ни капли пота и крови»… Такие высокопарные слова, удивляются родные, а когда пришлось подписывать решения, чтобы предоставить борцу за независимость землю, городской голова накладывает по каким-то причинам вето, потому что этот участок, мол, свободная от застройки, а ее можно продать и получить деньги в городскую казну. Родные лишь пожимают плечами, одной рукой мэр дает, потому что сам когда-то тот участок предлагал, а другой теперь забирает.Однако от Марьяна Сысуна ни слова нареканий, что Украина вдруг не такая, за которую он боролся. Она есть, и теперь не только у него на сердце… «Ну а что – длинные у меня усы?» – спросил меня, уже провожая дед Марьян..

Related posts:

Leave a Reply