Революционер: «В стране, которая за год потеряла более тысячи своих детей, должно что-то поменяться»

Революционер: «В стране, которая за год потеряла более тысячи своих детей, должно что-то поменяться»

Яркая вспышка в глазах. В полусознании. В закоулках сознания – белый-белый снег, огонь, кровь… Холод за душой, мокрая одежда прилип к разбухшей ноги. На операционном столе Галамай Василий. Последнее в памяти.

«Доктор, что со мной?» «Руки, ноги, все на месте, в тебя попали»…28-летний Василий Галамай, родом из Червонограда, отец шестилетней дочери, одного зимнего дня пошел менять страну. Как это было и что заставляет его верить, что с Украиной все будет хорошо, он рассказал «Взгляду» в откровенном разговоре – после пули на Институтской и многомесячной реабилитации. Все началось с «доброго» дяди…«Все началось с «доброго» дядю Виктора, который не подписал Соглашение об Ассоциации. Декларируя постоянно европейский выбор, он вдруг заявил, что наша экономика слаба и не выдержит. Одно слово, нам откровенно врали в глаза.

Когда «Беркут» разогнал студентов, мы собрались на митинг во Львове. Тогда еще никто не думал, во что это все перерастет, что это закончится расстрелом, войной на востоке, которое замаскируют под антитеррористическую операцию», – начинает свой рассказ Василий.Разгон студентов, декабрьские события не смогли удержать Василия на работе – в городском территориальном центре социального обслуживания и одиноких нетрудоспособных граждан.«После событий на Банковой я поехал на Майдан и в ночь с 10 на 11 декабря попал на штурм. О наступлении узнал первым. Попросил коллег показать, что было на Банковой. Пошли мы мимо Нацбанк, там дорога была заблокирована беркутовскими ПАЗиками.

Я пропихнул голову между Нацбанком и автобусом и говорю. «Юра, «Беркут» бежит по параллельной улице со щитами». Юра, который работает в Киеве, ответил. «Нет, они каждую ночь бегают. Но, Вась, нас трое, пустая улица, как они нас схватят, то уже никто не будет знать, что с нами».

Не успели мы дойти до Октябрьского, как за нами колонна «Беркута»… Тогда была одна из первых баррикад, перед ней стояли афганцы и некоторые депутаты. Беркутовцы били по ногам, применяли газ. Была страшная давка, они все пытались прорвать оборону, говорили тогда, что то львовская брама. Мы стояли в первых рядах. Сзади так подпирали, что меня, 77 килограммов, поднимало в воздух.

Было минус 10. И над толпой стоял пар. «Беркут» шел клином. Так случилось, что поток людей сомкнулся, и несколько беркутовцев оказались в плену. Они были озадачены.

Люди поступили гуманно – сделали коридор и выпустили их. Зато «Беркут», который стоял стеной, раздвигалась и смыкалась, выдергивал и забирал из толпы активистов». Закончилось все разбитыми головами, синяками, кое-кто надышался газа. На холмах стояло много людей, которые почему-то наблюдали за всем этим, как зеваки, вспоминает о штурме Василий. Тем не менее начались звонки по знакомым, и Майдан наполнился – за несколько часов подтянулась сила людей.

Даже священники носили снег на барикадиПісля штурма выросли баррикады. Часовые Майдана быстро и с невероятным рвением начали отгораживаться от псов Януковича.«Мы начали строили мощные баррикады из снега. Под снегом были связаны колеса, этаж трамбовали снег, поливали водой. Получилась солидная конструкция. Даже священники носили снег в мешках.

Я строил ту стену от утра до восьми вечера и… очень сильно заболел. Спали мы на полу Октябрьского, я с мокрыми ногами, в влажных штанах, других не взял, потому что все-таки не каждый год ездишь на революцию. Одно слово, условия, чтобы заболеть, были идеальные. Мне выдали пачку чаев, таблетки. Через несколько дней больной уехал домой с температурой, отходил очень долго», – вспоминает Василий.

Дежуря возле СалаЗі Львова начал передавать помощь на Киев. Принимал участие в блокировании воинских частей на Княгини Ольги, смежных улицах. Не пустил с товарищами автобус «Грифона», который пытался прорваться на Киев. И баррикады под стенами Львовской ОГА, где заправлял Сало, выросли не без участия Василия Галамая.«Мы накупили 500 строительных мешков, притащили под ЛОГА, чтобы здесь строить баррикаду – засыпали колеса, и так вырос тот периметр. Одна из подруг подсказала, что на площади Мицкевича есть полно снега.

Мы бросились туда, начали собирать. Тут подъехал новенький BMW X5. Водитель спросил, «Что, ребята, делаете». «Снег грузим на баррикады».

Он, на наше удивление, открыл багажник и мы новый Х5 завалили снегом. Процесс кипел…»Василий не побывал разве что на Ночи гнева во Львове, которая взорвала на ноги львовских правоохранителей. «Там был мой товарищ – он с друзьями не давал грабить райотделы. Был случай, что они поздно приехали на один из них, комнаты для хранения оружия были разбиты, то ему приставили пистолет и сказали. «Если ты сейчас не отойдешь, получишь пулю в живот».

После Ночи гнева он организовал патрулирование в своем районе», – рассказывает Василий. Только тогда, когда Львов кипел, с 18 на 19 февраля, Василий уже ехал в Киев, потому что знал, что там его ждет история. Мокрые и грязные«Помню, переговоры велись постоянно, люди начали зневірюватись. И когда я увидел, что происходит, 18-го написал заявление на отпуск за свой счет, и тайком поехал. Приехали в Киев ночью, нас еще таксист подобрал, который был с Автомайдана, говорил.

«Садитесь, здесь куча тітушок ходит». Василий рассказывает, что добраться до столицы тогда было крайне сложно, дорога на Киев была перекрыта грузовиками с песком, возле них дежурили наряды милиции. Хорошо, что рядом были активисты, которые показывали, как можно проскочить возле Камазов.Так Василий оказался в эпицентре событий, где рождалась новая страна. «Мы застали ужасную картину. Дом профсоюзов горел, несколько часов перед тем его подожгли.

Все гасилося из водометов. Мы сразу сменили ребят на передовой, мокрых и грязных. Они обрадовались, что прибыла подмога, говорили. «Спасибо, что приехали, не бросили», – рассказывает Василий.Когда раненых эвакуировали из Дома профсоюзов, ребята начали выносить из дома вещи, спальные мешки. Там нашли ящики со щитами, шлемы и начали раздавать людям.Василий вспоминает, как ему за шиворот затекала вода, как они закрывались шлемами, щитами, и ноги все равно были мокрые.«Потом я начал кидать камни.

Меня за этим делом застали с «5 канала». Спрашивали. «Вы что делаете. Перемирие!». Я в балаклаве, очках, отвечаю.

«. Они в нас бросают свето-шумовые гранаты. Какое перемирие?» Ко мне подошел мужик, сказал. «Хорошо целишься, будем вместе бросать». И нас пятнадцать собрались в небольшой отряд.

Впоследствии я узнал, что одному из наших осколок в ногу попал. Тот осколок ушел с ноги по сосуду. Это была щепотка после взрыва гранаты. Нашли аж возле легких. Из тела смогли удалить только после третьего раза в Польше», – рассказывает о дне противостояния Василий.Рядом, добавляет наш герой, девушки с ребятами делали коктейли Молотова, то Василий со своим отрядом на передовой кидали их в тех, кто пошел против народа.После тяжелого дня протестующие грелись возле буржуйки, спали на щитах под открытым небом.

Добрые люди принесли сухое взятия. Думал, что оторвало ногиВасиль продолжал бросать коктейли. Вспоминает, что в те дни трижды травился газом.Когда снайперы стреляли на поражение, а пули летали над головами, речи об отступлении не было. Василий думал, как скоординировать действия ребят, чтобы по ним так безбожно не били убийцы. «У нас был план перекрыть дорогу щитами, зажечь шины и оттягивать ребят, где меньше стреляют, а не тянуть до «Украины», – вспоминает Василий.Когда утром 20 февраля упоминавшийся нами товарищ Юра позвонил и спросил, что Василию принести, то получил ответ «Юра, тут такое делается… Я весь мокрый.

Привези хотя бы штаны». И пока товарищ приехал, принес штаны уже под реанимацию….Пуля таки достала Василия на Институтской. Получила может из-за того, что какой-то мужчина, заметив, что Василий пытается координировать действия ребят, дал ему громкоговоритель. Для снайпера, очевидно, то была решающая мгновение, чтобы лишить страну еще одного героя.Когда пуля вошла, Василий подумал, что ему оторвало ноги. «Помню тот запах дыма, гари.

Упал. Думал, что ноги оторвало», – парня начали оттягивали. Мужчина, лет 50-ти, который вытягивал с другими Василия под пулями, пережив Майдан, погиб за Украину под Іловайськом.Боль была настолько невыносимой, что Василий умолял уволочь его только за руки. таз был разбит, пуля практически прошла на вылет, левая нога сразу отекла.. Я спрашиваю.

«Что там, доктор?» А он «Все «ок». руки есть, ноги есть, все на месте, в тебя попали». За руки по мостовой меня потащили под огнем до гостиницы «Украина». Там подхватили, написали группу крови на бирке, положили на носилки и оттуда через Майдан в КГГА. После этого вывезли за баррикады к «скорой» и повезли на левый берег.

Я знал, что то далеко. Спрашиваю. «Как на левый. Так больно…» Врач вколол еще одну дозу. В больнице сознание поплыла.

Потеря крови была больше трех литров. Помню яркий свет в операционной. Врач еще спросил. «Парень, а чего ты такой мокрый?». Я говорю «77».

Он переспросил. «77 килограммов мой вес. Для наркоза». После этих слов я провалился… «Врачи говорили, что шанс выжить у меня 5%»Когда врачи открыли левую ногу, то еле ее стянули, думали, что придется нашивать куски или вообще отрезать. После первой операции прогноз был неутешительным.

95%, что Василий до утра не доживет. Врачи ошиблись. Василий очнулся. За два дня ему полностью перелили кровь и он вспомнил, что в своей жизни трижды добровольно сдавал кровь. Пережил вторую операцию.

«Спрашивали меня, что-то болит. Говорил «нет». Думал, полежу неделю и выпишут, но пришлось неделю пробыть в реанимации. А в начале марта меня уже отправили в Чехию», – делится воспоминаниями Василий.В больницах парень провел более четырех месяцев. Левую ногу почти не чувствовал.

Пришлось заново учиться сидеть, стоять, ходить на костылях. Однажды Василий как-то стал на ноги, пришел к реабилитолога и заявил, что будет ходить без костылей и таки ушел. Правда, без палки пока ходить не разрешают, чтобы не нагружать сустав. Впереди снова обследование.Кстати, Василий уже позже на фото французского фотографа Эрика Буве заметил, что в него попали еще до ранения через щит – на шлеме осталась вмятина. Майдан показал, что можно завоевать право на лучше життяКулю с ноги, рассказывает Василий, отдали с заявлением в Генпрокуратуру.

Только все стоит мертво. Даже не могут осудить командира «Беркута», на чьей совести убийство 39-ти человек, пожимает плечами майдановец.«Я никогда не мог подумать, что наши силовые структуры так стрелять в людей, которые с хлопушками и коктейлями Молотова стояли против автоматов. Это было смешное соотношение сил. Иногда кажется, что все про все знают, но умело скрывают. Почему никого не наказали за расстрел Майдана.

Почему никого не наказали за проколы в обеспечении армии, ведь не первый месяц идет война», – отмечает Василий. Сейчас участник Революции достоинства занимается ранеными военными, помогает одной из палат в военном госпитале, а также передает ребятам на передовую различные спецсредства, от ножей, саперных лопат до компасов и дождевиков. «Ничего быть пассивным. Майдан засвидетельствовал, что надо менять страну, что можно отстоять право на лучшую жизнь. Были надежды на изменения.

В стране за этот год поменялись только цены, ну и сознание людей, о чем свидетельствует мощное волонтерское движение. Люди взялись за «навозные» люстрацию, смазали Шуфричу, додумались сбросить ленинов. Кто-то скажет, что для кардинальных изменений нужно время, но столько смертей… всего за один год… больше тысячи… и это только официальная статистика. Я лично ожидал от президента более радикальных шагов, думал, он возьмет ситуацию в кулак. Заявления о борьбе с глобальным злом остались лишь заявлениями.

А ребята поумирали… И власть должна сделать все, чтобы потомкам не приходилось спрашивать. «За что?»..

Related posts:

Leave a Reply