Рассказ из ада. История защитника, который выжил во время бойни в Станице Луганской

Рассказ из ада. История защитника, который выжил во время бойни в Станице Луганской

Юрий Бубес ушел на фронт добровольно, присоединился к своим ребятам с Майдана. Дома он оставил любимую жену, маленькую дочь и любимую профессию. Как он сам шутит, карьера военного у него длилась не долго, ведь после первого серьезного боя его ранили. Он видел смерть своих собратьев, сам мысленно готовился погибнуть, но судьба подарила ему еще один шанс.Сейчас он в госпитале, лечится после двух ранений. Ногу, несомненно, вылечат, а вот ужасная реальністьвійни навсегда запечатлеется в памяти.«Нам нужно идти в другую комнату?» – говорит Юрий и пытается вставать.

У мужа с десяток металлических стержней, которые вставлены прямо в ногу. Беседа продолжилась в палате. Кроме Юрия здесь было еще несколько мужчин, которые также недавно вернулись с фронта. Стены над кроватями защитников увешаны детскими рисунками. «Ждем тебя дома, защитнику».Ребята мирно смотрят телевизор и разговаривают с женами, которые пришли их навестить.

Кажется, что до журналистов уже привыкли, потому что мой приход их не смущал. «До войны я занимался художественно-малярными работами, то есть декоративной художница, у меня была своя бригада, делали с ребятами венецианские штукатурки, достаточно профессионально этим занимались, более, чем 10 лет», – повествует далее мой собеседник. Ему только 31 год. Родился он в селе Малехов, под Львовом, но впоследствии перебрался в город Льва.На восток ушел сам, добровольцем, правда выбрал батальон «Чернигов». Говорит, что там были знакомые ребята с Майдана, они и потянули на фронт.

Из дома он уехал 14 сентября. Его предыдущее мирную жизнь осталось в Львове. Месяц Юрий проходил необходимые тренировки и тесты, чтобы устроиться в этот батальон особого назначения милиции.А дальше – Станица Луганская, та, что сейчас страдает от «Градов» и вражеских минометов. У них, батальона «Чернигов»,не было столкновений с сепаратистами. Ребята, как милиция, охраняли общественный порядок, редко им удавалось постоять на блокпосте с военными.

Юрий говорит, что город бомбили постоянно, но к этому привыкло, никого уже не беспокоил резкий гул разрывал тишину с наступлением сумерек.Отдельной историей были местные жители, одни поддерживали защитников, другие же предпочитали их выгнать, потому что родные многих избрали другую сторону баррикад, ту, что грезит мифической «Новороссией». Теперь их называют «ополченцами»«Местные… было по-разному. Были такие люди, которые готовы глаза были вицарапати прямо на месте, но боялись, потому что мы с автоматами были. Но были и такие, что благодарили, просились, ребята, только не уезжайте, будьте здесь, оставайтесь здесь с нами», – вспоминает Юрий. Убеждает, что.

Но голод не выбирает, он сильнее политику. Не раз местные пенсионеры с умоляющим взглядом просили у военных хоть что-то поесть.«К нам в батальон приходили старшие, преимущественно пенсионного возраста уже люди, просили что-нибудь поесть, так вообще беда страшная.. С улыбкой добавляет, что для них – это было неземное счастье, держать тот кулечек еды. Бойня в Станице Луганской. Перекрестный огонь и «броник» с шиферуМісяць защищал Юрий Станицу.

До сих пор ему не приходилось вести открытый бой с врагами, ни с местными сепаратистами, ни с приезжими «добровольцами», которых ласково отправляет на Донбасс господин Путин. Это было 16 ноября, последний день ротации. Часть ребят собиралась домой. Юрий и еще некоторые его собратья оставались. После обеда, час первая-вторая, их вызывали на «Жилєзку», так по-здешнему называли один из блокпостов.

Военные просили подкрепления. Появилась информация, что сепаратисты планируют прорваться на этот блокпост. Не долго думая, ребята, которые захотели ехать, сели в «Газельку». Среди них был и Юрий.До блокпоста оставалось 200 метров, ребята шли жилой квартал, якийстільки раз проезжали за все время службы в Станице. Внезапно, из-за магазина выскочило несколько сепаратистов.

Началась стрельба.Юрий даже не слышал залпов, перед глазами мелькали вспышки огня, которые вырывались вместе с пулями из автоматов. Он мгновенно лег на задний ряд сидений в машине, чудом выкрутился и упал в багажное отделение. У него не было ни бронежилета, ни каски, признается, что чувствовал себя очень безопасно, что же там.Через мгновение раздался мощный взрыв. В «Газельку» попали из РПГ. Ударной волной Юрия выбросило на асфальт через задние двери.

Он сильно ударился головой, все расплывалось и кружилось, его контузило.Парень чудом не потерял сознание. Он беспомощно лежал посреди дороги, автомат остался в машине, которая уже пылала после взрыва. Юрий не отступил, он решил защищаться до конца и вернулся к их «Газельки» за оружием. Юрий забрал свой автомат и простыл, на месте, где он только что сидел, горел его товарищ, с которым еще несколько минут назад ехали и весело разговаривали.Дороги назад не было. Он выскочил из горящей машины, только попытался отстреливаться и тут его ранили.

Пуля попала в голень. От боли он снова упал, но не остановился, упрямо начал стрелять, не за себя, а за ребят, которые остались в машине…Они попали под перекрестный огонь. Поднялась ужасная суматоха, длился бой, пули непрерывно летали над головами, ребята старались прикрывать друг друга, отстреливались, кто попытался связаться по рации и попросить подмоги, даром, что связи там не было.Их было девять. Тогда, во время этой адской схватки, они потеряли двух собратьев, сгорело немало оружия. И бой все еще продолжался.

Юрий вместе с двумя ребятами вел ожесточенную борьбу с противником. Его ранили во второй раз, осколок попал в бедро. Сбоку по врагам топлив Роман, которого ранили в обе ноги, неподалеку в тяжелом состоянии, лежал еще один собрат Витя.Время здесь не имело власти, каждая секунда казалась бесконечной. Ужасный стук автоматных очередей, изменчивые огни, которые вырывались с шарами, горящая машина, все это перемешалось и слилось в одно. Уже не было видно, куда стрелять, Юрий.

Но я нашел еще запасные патроны в коробке, то я себе еще магазин зарядил, уже начал отстреливаться, но слышу, что уже от потери крови мне становится плохо», – вспоминает Юрий.Он терял сознание, понемногу перед глазами все исчезало, выход был один, нужно было где-то сбежать из этого непрерывного града пуль.. Парень начал ползти. Каждый метр стоил ему невероятных усилий и адской боли, ведь раненая нога нестерпимо болела.«Тяжело, конечно, с той ногой, но что делать, я тяну ту разгрузку, тяну автомат с собой, по дороге еще пару раз стреляю,. Бордюр оказался для Юрия помехой, нога непрерывно донимала, но он продолжал ползти. Парень был убежден, что ее таки точно отрежут.

«Сразу мне вспомнилось, была какая-то фотография, репортаж в фейсбуке, там ребята возле больницы без ног сидели, почему-то сразу и картинка у меня в голове появилась», – задумчиво добавляет Юрий и улыбается.С третьего раза ему удалось перелезть через бордюр, автомат тянуть уже не было сил, он остался где-то позади. Юра подполз под какой-то забор,под дом, нашел кусок шифера и накрылся им. Напрасно надеяться, что он защитит от «калаша» и Юрий это понимал, но предпочел успокоить себя хотя бы такой сомнительной броней.Там он наложил себе еще один жгут для надежности. Но силы непрерывно покидали парня. Перед глазами уже все потемнело, мир словно покрылся серой пеленой.

Казалось, это уже все, он изо всех сил старался овладеть собой, чтобы не потерять сознание, но мысленно уже готовился к худшему…«Еще имел гранату. Гранату в руки и жду, жду, кто подойдет, – горько усмехается парень, – надеюсь, что свои ребята подойдут, но ожидал всякого, и ожидал худшего».Юрий говорит, что не боялся погибнуть. Он прекрасно понимал, куда и зачем приехал и наверняка знал чем все это может закончиться. «Я все понимал, только единственное, жалел, что я… у меня дочка маленькая есть, – Юрий показывает на фотографию милой девочки, что висит у него над кроватью, – только очень жалел, что больше ее не увижу…».На несколько секунд Юрий нахмурился, будто снова оказался там, под забором, под перекрестным огнем и с тяжелыми мыслями. «Ааай, все нормально произошло, – и веселая улыбка, которая так ему идет, снова засияла на лице.

– Приехали наши ребята, но не из моего батальона, потому что у нас тяжелой техники не было, а эти приехали на БТРах или танках, уже точно не помню, ибо уже все серо было. Они перекрыли дорогу. Все, что смогли сделать, то нашли две повязки и наложили мне просто на ногу жгут. Врачи там были местные. Я мало что помню, ибо для меня это было так, бегали мои ребята, бегали врачи, все бегали, мне не до того было.

Я только хотел, чтобы меня скорее отсюда забрали».В той горе-больницы он задержался не на долго. Парня положили в старую скорую медицинскую помощь и отвезли в Старобельска. Он вспоминает, что ехали где-то два с половиной часа, но ту поездку он запомнил на всю жизнь. «Страшные ямы, машина старая, так колотилось, что я думал, что я скончаюсь, честно говоря, в той машине».В Старобельске больница была немного лучше. Именно здесь умер Юрин побратим, с которым они вместе, оба раненые, лежали под вражескими обстрелами.

«Собственно в Старобельске тот Витя наш умер, наш третий…». Юрий замолкает. Не решаюсь прервать уважительное молчание, и в конце парень сам продолжает.Говорит, что операций в той больнице ему не делали, единственное, от пятки до бедра наложили гипс, все полностью, с открытыми ранами, с кровью. После еще и стянули туго бинтом, нога начала отекать.«Боль, честно говоря, был адский, никакие обезбаливающие, ничего мне не помогало, я уже просил, умолял, обрежьте мне тот бинт, может немного легче станет, потому что болит невероятно, но так никто ничего не сделал», – говорит парень.Так он пролежал до самого утра, до 9 часов. Через несколько минут прилетел вертолет и забрал его и еще двух ребят, Романа, который с раненой ногой вместе с Юрием мужественно отстреливались посреди дороги.

И еще водителя их «Газельки», который, признается Юрий, чудом выжил, но отделался сильной контузией и многочисленными осколочными ранениями. Всех троих доставили в Харьков.После обеда Юрия начали готовить к операции.Только после операции ему стало немного легче, нога перестала так сильно донимать, да и сняли тот ненавистный бинт, что там мучил парня. Ему тогда поставили аппараты искусственной фиксации. «От момента обстрела до момента операции прошла целая эпоха, и эпоха – то было целое ад, если честно», – признается мне парень.В Харькове он пролежал неделю.В воображении возникали жуткие картины, которые ему пришлось пережить. смерть собратьев и последняя граната в руке.

Ему было жаль ребят, которые погибли, ведь они стали его братьями, родными людьми, с которыми столько всего пережили. Юрий откровенно признается, ему трудно было смириться с такой потерей, в больнице было даже такое, что он просто отворачивался к стене и плакал… «Как же жалко было тех ребят. У одного из них только ребенок маленький родился, только два месяца исполнилось. Он ту ребеночка буквально раз видел и…все… и ребенок остался сиротой», – парень добавляет что представил себя на их месте, что будет с их семьями. Это были настоящие патриоты, добровольцы, они сами пошли воевать, защищать государство.

Они погибли как Герои…Львов. Рождественские праздники и снова фронт24 ноября Юрия привезли в его родные края, до Львова. Он хвастается, что нога уже восстанавливается, ведь уже два месяца лечится. Однако его ждут еще операции, но когда, он не знает, потому что врачи здесь, в госпитале, не привыкли рассказывать пациентам о детальный план действий.«И врачи очень не говорят, с ним, что-то честно говоря вытащить, то очень тяжело, – парень не перестает шутить, улыбаются и соседи на других кроватях, которым, наверное, тоже не говорят об операции. – И операция еще полюбому должен быть, у меня сейчас стоят такие три аппарата фиксации в ноге, их должны снимать, и ставить титановую пластину или штырь титановый будут ставить».Здесь, в палате, Юрий среди своих, среди ребят, которые пережили подобные ужасы.

А вот в мирной жизни ему все еще трудно привыкнуть, хотя он и сам это не сразу заметил.«Меня на пару дней отпускали домой на рождественские праздники. Знакомые сидят колядуют, веселятся, застолье, а мне говорят, ты сидишь здесь, но так как бы не здесь. Со мной был еще один мой колєґа, который приехал на ротацию, вот мы себе двое за компанию сидели. Я так не замечал, но когда сказали, то таки правда. Мы где-то не с ними были.

Когда человек возвращается оттуда, то оно таки что-то меняет в человеке, мышление какое-то, оно уже по-другому», – говорит Юрий.Спрашиваю, хочет снова вернуться, он молча кивает «да» и тихо добавляет. «Жена тут стоит сейчас, не знает еще».Он твердо решил возвращаться в тот же батальон, в своих ребят. Говорит, я буду им теперь помогать, как они помогли мне.«Сейчас они поехали на первую ротацию, я очень переживаю за них, сказать, друзья – то мало, то уже брать там все, настолько оно все… пережить такое вместе, то поверьте, человек, которого до сих пор не знал никогда, вообще ничего общего с ней не имел, буквально за короткий период времени становится тебе родным», – завершает Юрий и искренне улыбается.Фото. Facebook, http://www.gorod.cn.ua/news/gorod-i-region/60251-boec…

Related posts:

Leave a Reply