Рак – это не приговор

Рак – это не приговор

Оля Мащенко одолела лейкемией и пытается помогать другим больным детям "Мы бессильны, лучше собирайтесь и езжайте домой, – говорили польские врачи Олиній маме, – мы больше ничем не можем помочь". А Оля не сдавалась, хотя и не понимала до конца, на сколько ее диагноз серьезный. Сейчас девочка ничем не отличается от своих сверстников, разве что ничего не планирует на далекое будущее, а все, чего хочет добиться, делает здесь и сейчас. Два года в больнице Когда Оли Мащенко исполнилось пятнадцать, и она только-только поступила в колледж, вместе с мамой поехали отдыхать к морю. Песок, вода, пляжные игры – все было бы просто замечательно, если бы не сильные головные боли.

"Мне так болела голова, что я не то, что спать не могла, а даже глаза открыть было больно, и боль ежедневно становился сильнее", – вспоминает Оля. Дежурный врач в местном госпитале никак не мог поставить диагноз, поэтому списал все на подростковый возраст, мол, подождите, само пройдет. Но не обходилось, Олю и дальше продолжали мучить сильные головные боли. По возвращении во Львов девочке сделали анализ крови, и диагноз прозвучал как приговор – лейкемия. "Тогда эти слова не произвели на меня никакого впечатления, потому что до того даже слов таких не знала, – говорит Оля.

– Я даже представить не могла, что задержусь в больничных палатах на долгих два года".Первых две недели девочку лечили в Львове. За то время умерло двое детей с таким же диагнозом. А еще Оля вспоминает, что молодые медсестры, которых крайне не хватало в больнице, едва успевали до тяжелых пациентов, а такими были практически все – раз по раз кому-то становилось плохо. Мама не отходила от дочери, приходилось самой следить за капельницей, чтобы в вену не попал воздух. Потом оказалось.

организм девочки совсем не реагирует на назначенное лечение. Срочно надо было что-то делать. И Олина мама начала искать клинику за рубежом. Первым откликнулся госпиталь в Люблине. Ознакомившись с диагнозом девочки, тамошние врачи решили, что смогут ей помочь, но нужно 75 тысяч долларов.

У семьи таких денег не было. Муж Олиной сестры продал автомобиль, кое-что смог собрать у друзей и знакомых. В конце концов нужную сумму собрали. "В Польше нам сказали, что этих денег хватит и нас больше ничего не должно интересовать". Но не так сложилось, как думалось.

После курса химиотерапии у Оли возникли осложнения, и на внутренних органах появился грибок. Организм девочки не реагировал ни на какие лекарства, кроме французского препарата, один маленький флакон которого стоил тысячу долларов, а принимать его надо было трижды в день. Деньги, собранные на лечение, таяли быстрее, чем снег весной, и вскоре Олиній маме сообщили. денег на лечение больше нет, нужно еще 200 тысяч злотых. Женщина была в отчаянии.

"Я могу не есть, не пить, но больше денег негде взять". Но, как говорится, мир не без добрых людей, и такую добрую человека в госпитале встретили Оля с мамой. Сначала она помогла устроиться женщине уборщицей в той же больнице, потому что по тамошним законам те, кто работают в больнице, и их родственники лечатся бесплатно. К Оле приходили с радио, телевидения, снимали про нее ролики, а потом люди собирали средства на лечение. Девочка вспоминает, как 20 злотых принесла слепая бабушка, которая тоже хотела помочь.

А еще Оля помнит, что тогда ей было очень трудно. "Я без волос, а до болезни у меня косы были по пояс. Мне 15 лет, как каждая девочка, хочу быть красивой и понимаю, что я не такая, как мои сверстники".Почти два года Оля фактически жила в больнице. Ее состояние то улучшалось, то снова ухудшалось. Были периоды, когда медики только руками разводили.

"как-То меня частично парализовало и движения были неконтролируемыми, – вспоминает девушка. – Врачи смотрят на меня и говорили маме, что я сошла с ума. Я понимаю, что они говорят, но не могу возразить, потому что челюсть парализовало". Даже когда медики уже казались, Оля и ее мама продолжали бороться. Девочка училась заново говорить, ходить, есть.

"Я, как маленький ребенок, училась произносить "мама" и мы играли в "тоси-тоси", чтобы восстановить моторику". Олина мама радовалась каждому новому движению или слову дочери, как радуются родители, чьи дети впервые делают шаг или говорят свое первое слово. Когда Оле стало лучше, ее отпускали время от времени домой. Впервые приехала во Львов через полгода, чтобы сдать сессию. "Я заболела как раз после того, как поступила в колледж, – продолжает девушка.

– Директор, когда узнал, что я не смогу учиться из-за болезни, вернул деньги, заплаченные за обучение, но сказал, что место за мной останется". Олю отпускали из больницы на экзамены. Она надевала маску, шапку и так приходила к преподавателям. "Дома было так странно. палата маленькая, а комнаты казались просто огромными".

"Это надо пережить" После почти двух лет изнурительного лечения Оли сообщили. она здорова и может вернуться домой. Но девочка преодолела только лейкемию, а организм был обессилен после химиотерапии, антибиотиков, бесконечных процедур. Тем временем Оля хотела наверстать то, что долгое время для него было недоступным, прежде всего, общаться со своими сверстниками. А еще она мечтала танцевать, ведь увлекалась танцами с детства.

Когда она лежала в больнице, впервые увидела программу "Танцуют все". "Поразило, как невероятно танцуют люди. Я сразу сказала маме, что тоже хочу танцевать, но она была категорична. "Оля, ты больна и сейчас не сможешь танцевать. Подожди, будет и пятый, и десятый сезон".

И вот через год после болезни именно начался четвертый сезон. Я пошла на танцы, много занималась, тренировалась. После отборочного тура мне никто ничего не говорил, не звонили. Два или три месяца полнейшей тишины. Думаю.

нет, то нет. Ничего страшного. И тут одного дня позвонили и сказали, что я прошла во второй тур и надо ехать в Киев. Вот так и попала на киевский отбор".После сильных препаратов Олины кости стали хрупкими, и ее тренировки сопровождались травмами. Впрочем, киевский отбор был для нее настоящей победой.

Единственное, чего девушка боялась, чтобы после выступления ее очень не критиковали. Сказали просто "нет" и все. "Очень тяжело морально. На тебя давят. Всюду камеры, думаешь, чтобы не опозориться.

А судьи не всегда адекватно реагируют, как будто притесняют людей". Тогда Оли пожелали больше работать ногами и приходить в следующем сезоне. Но она откровенно признается. больше не будет танцевать – слишком сложно это физически. Опыт был полезен, и Оля доказала, прежде всего себе, что может достичь всего, чего захочет.

До болезни девушка даже хотела стать хореографом. Сейчас же у Оли другие приоритеты. она мечтает стать настоящим фотохудожником. "я Фотографировала раньше, но "мыльницей", и даже никогда не думала о том, что стану фотографом. Как-то попробовала фотографировать профессиональной камерой, и мне понравилось.

Ходила по улицам с фотоаппаратом и стала замечать такие вещи, которых раньше никогда не видела. Мир кажется каким-то совершенно другим. Тогда я пошла на обучение в фотошколе. После того, как закончила, стала заниматься фотографией более профессионально. Сейчас я учусь на фотохудожника.

Имею уже своих клиентов. Снимаю свадьбы, делаю фотосессии". Как у каждого настоящего свадебного фотографа, у Оли есть уже целый арсенал свадебных баек и шуток. Но свадьба – это скорее средство заработка, девушке же другое больше по душе – фото как искусство. "Мне нравится фотографировать людей, – говорит Оля.

– На фотографии можно увидеть больше, чем после обычного общения. Особенно, когда человек переживает эмоциональный период, тяжелый или радостный. С теми, кого фотографирую, стараюсь сначала пообщаться. Мир через видоискатель фотоаппарата совсем другой, чем тот, который видишь невооруженным глазом. Я люблю фото черно-белые, потому что цвет иногда просто мешает, отвлекает от чего-то значительно более важного".

И действительно, есть в Олиных фотографиях нечто необычное, почти неуловимое, несвойственное восемнадцатилетним. Но самым важным для себя Оля считает помощь таким, как и она, – детям, больным раком. Потому что кому же еще знать, на какие испытания обрекает их болезнь. "Когда я болела, мне помогали другие люди, – рассказывает Оля. – Студенты, например, устраивали концерты, чтобы собрать средства для меня, и когда я вылечилась, то подумала.

мне помогали, а почему я не могу. И я пробовала сама организовать фотовыставку, но у меня ничего не получалось. Никто не хотел бесплатно предоставить помещение в галерее. Фотографы же были готовы за свои средства напечатать фото, подготовили и шоу-программу, но не нашли самой галереи. Я пошла в больницу, разговаривала с мамами больных и говорила, что хочу им помочь.

Но когда мне снова отказали, было очень неудобно, что я дала людям надежду, но выполнить обещания никак не могу. Но через некоторое время один благотворительный фонд согласился помочь с помещением для фотовыставки. Поэтому выставку удалось провести, на ней была представлена моя фотоистория и лучшие работы приглашенных фотографов".Впрочем, небольшая неудача отнюдь не остановила Олю – она хочет и впредь проводить благотворительные акции и помогать детям, вот только с одним условием. " Я особо не общаюсь с детьми. Думала, что буду ходить к ним, рисовать с ними, бавитимусь.

Но я выбрала другой путь, наверное, легче для меня, помогать им через благотворительные акции. Конечно, когда меня просят, я говорю с ребенком, объясняю, что это надо пережить, что плохо всегда не будет. Но приходить постоянно до больных детей мне тяжело".Оксана ДУДАР.

Related posts:

Leave a Reply