Победа над смертью

Победа над смертью

Всемирно известный кардиохирург Бернард Айзенман спас маленькую янку Это сейчас Николай и Люба Бурая, жители Яворова, безмерно счастливы – по окончательным заключением врачей их девятилетняя дочь Василиса полностью здорова. Теперь, глядя на эту веселую и смешливую семью, трудно поверить, что еще пять лет назад они пережили невероятный ужас за жизнь своей дочурки. Их малыш действительно прошел страшный путь. гепатит, заражение крови, кома, потеря зрения и слуха, почти полная неподвижность, тяжелая болезнь сердца. Украинские врачи растерянно и сочувственно разводили руками.

«Очень редкий случай в нашей практике. Она может жить, но может и умереть в любую минуту. Ей нужна операция, но в Украине таких не делают!» За рубежом она стоит несколько десятков тысяч евро. Откуда в нашей обычной семье такие астрономические деньги!?  Девочку спасло сотрудничество Люксембургского и Львовского Красного Креста – бесплатную операцию за границей зимой этого года ей сделал кардиохирург с мировым именем Бернард Айзенман. Правда, «точки Зрения», прежде чем встретиться с этой семьей, пришлось подождать три месяца, пока врачи окончательно перестали волноваться за жизнь и здоровье маленькой Василисы…

–    Дочь росла у нас здоровенькой, поэтому когда она в конце 2004 года неожиданно для всех нас заболела гепатитом, даже растерялись, – вспоминая то страшное время, рассказывает «Взгляду» мама Люба Бурая. – Отлежала в нашей Яворовской центральной районной больнице почти две недели, выписали. А через месяц вдруг резко поднялась температура – 40-41. Снова госпитализация. Медики ставят диагноз – остеміліт костей, или, как мне объяснили доступно – гной в костях.

Василинка не могла поднять рук, плохо двигала ногами, у нее болели все косточки. Из райбольницы нас направляют в Львовский Охматдет. Сдали там все анализы, врачи предупредили. «С таким диагнозом нужна только операция!». Назначили день, но перед этим начали давать Василисе сильный антибиотик.

Неожиданно для всех ребенок начал относительно нормально двигаться, исчезли боли. Операцию отложили, медики собрали большой консилиум, который пришел к выводу, что оперативное вмешательство вообще не требуется, а ранее поставленный диагноз не имеет подтверждений. Но тогда какой он?. Не помогли и прибывшие на помощь своим коллегам врачи санавиации. Взяли пункцию спинного мозга.

Пришли к выводу – сильное заражение крови. Мы с мужем были шокированы. Откуда!. Но нам было не до того, чтобы выяснять, откуда пришло это бедствие – главное лечить дочку. Ей начали колоть очень сильные антибиотики, поместили в реанимацию.

Предварительно объяснили – такое лечение продлится шесть недель. …Если выдержит ее сердце. При этом кардиологи обнаружили складку на клапане сердца девочки… Убитым горем родителям объяснили «по-простому». мизерный мешочек с гноем завис на метральному клапане сердца.

Антибиотик должен его рассосать. Но есть серьезная угроза – навоз за циркуляцией крови может попасть в голову. Последствия непредсказуемы, вплоть до смерти. Поэтому им дали подписать согласие на такой курс лечения. Родители, будучи в состоянии шока, даже не успели обдумывать всю глубину риска.

Через день ребенку стало хуже  – сильное тельце покраснело, появилась сыпь, девочка задыхалась. Вечером врачи  снова взяли пункцию спинного мозга – диагноз подтвердился. И опять антибиотики. –    В реанимацию нас к Василинки не допускали, – вздыхает папа Николай. – Да и мы ошибочно считали, что ребенок не будет волноваться, будет думать, что все хорошо, ее лечат, поэтому маму и папу не пускают.

Это потом поняли, все же надо, чтобы в реанимации были отдельные места для родителей. Это травма для детей,  когда они в такие моменты остаются в одиночестве. Она получает сильнейший нервный срыв, постоянную депрессию. Да и бывает, что ребенок за 2-3 недели забывает про родителей, перестает их звать…Василисе стало легче и врачи уже говорили о том, чтобы перевести ее из реанимации в кардиологию. Но 31 декабря произошел новый удар.-    В этот день мы с мужем поехали из больницы на несколько часов домой переодеться, – продолжает Люба.

– С дочкой осталась моя мама. Возвращаемся, а она плачет. «Василиса в коме!» Врачи сами растерялись. Медики со стажем 20-30 лет разводили руками. «В своей практике мы такого еще не встречали».

Объясняют. «Мешочек с гноем оторвался, гной попал в голову, происходит кровоизлияние. Будем надеяться, что за неделю получится. Если нет …». Мы от таких «новостей» просто окаменели.

Вечером к ней привели священника,  потом пошли молиться в церковь. На следующий день меня приглашают в реанимацию. Ничего не говорят, а у меня ноги подкашиваются. Зашла в кабинет, а врачи. «Она начала приходить в себя!» Подбегаю к кровати, где она лежит.

«Василинко!», а она так протяжно. «Мама!» И молчит. Может, наша горячая молитва ей помогла!. Врачи тоже согласны. «Это высшая сила помогла.

Чудо!» Потом дочь снова «отключилась». Прошло еще немного времени. Состояние улучшилось, начали кормили через зонд, потом я давала ей кашку. Память к ней возвращалась постепенно. И тут новая беда – потеряла …

зрение, слух. Только один глаз чуть начал видеть через несколько дней. Кто приходил к ней в палату, определяла на слух, что вернулся. Врачи опять не знают, что сказать нам. Окулист нас добил.

«Зрение никогда не вернется!»… Тем временем болезнь, как казалось, крепко вцепилась в девочку – ее худенькое тельце билось в судорогах. Еще одна пункция – и томограф показал нарушения в головном мозге, сгустки крови забили сосуды. Опять запланировали операцию, но очередное улучшение ее «отменило». Через месяц девочку переводят в нейрохирургию городской детской клинической больницы.

 –    Дочка была очень худая – одни кости и кожа, бледная, вялая, не ходила, практически ничего не видела, – всхлипывает Люба. – Но две недели интенсивного лечения дали сначала новое улучшение, и сразу опять высоченная температура. Врачи опять не могут понять почему. Определяют бактериоз. «Отбились» и от него.

А зрение вернулось к ней неожиданно. Сижу как-то возле ее больничной койки, а она вдруг говорит. «Мама, там за окном птички летают!» Посмотрела сама – действительно, на улице полно ворон. И только тут сообразила – она видит!.. Сидячая во время нашего разговора рядом с родителями,  Василика прыскает от смеха от этих воспоминаний.

– Сейчас хорошо видишь. – интересуемся у нее. – Хорошо!-    А что я тебе сейчас показываю. – спрашиваю и скручиваю из пальцев маленькую дульку. Василинка звонким колокольчиком заливается от смеха, а через секунду и все взрослые присоединяются к ней.

  Из больницы ее выписали только весной, а через месяц она вдруг начала …ходить.    –    как-То возвращаемся домой, а нам на встречу выскакивает моя счастливая и в слезах мама. «Она смогла сама пройтись комнатой», – улыбаясь от уже приятных воспоминаний, рассказывают родители. – И понемногу начала ходить. Сначала держась за стол, стену, кровать. Потом сама, через два месяца села на детский велосипед – поехала!!.

Каждые три месяца возили ее к нейрохирургам на проверку. Те удивлялись и предупреждали. «После этого или не выживают, или становятся недвижимым инвалидом. Но смертельная опасность остается – на клапане сердца образовалась дырочка. И тут все 50 на 50 процентов.

может жить, а может в любую минуту умереть. Это может спровоцировать любая инфекция – даже легкая ангина, порез пальчика. Дырочку в Украине не зашивают – у нас не делают таких операций, а за рубежом они стоят несколько десятков тысяч евро. Выход один – заменить сердечный клапан. Но его надо будет менять через каждый определенный срок.

При этом никто вам никаких гарантий не даст. может, будет жить, может нет». Поплакали мы, и смирились – все в руках Бога. Так под постоянным контролем врачей и жили – дырочка не увеличивалась, но и не зарастала. Мы буквально тряслись над дочерью, боясь, что она заболеет.

Нам помогал держаться областной кардиолог Ольга Куриляк…  как-То медики позвонили семье Бурых. «Во Львов приезжают врачи из Люксембурга, пусть осмотрят вашего ребенка». Василинку осматривал всемирно известный кардиохирург, профессор Бернард Айзенман. Его вывод был однозначен.

«Операция на сердце нужна. И на долго ее откладывать нельзя!»   в Конце 2008 года звонок из Львовской областной организации Общества  Красного Креста. «Вас приглашают в Люксембург для проведения операции. Принимающая Сторона полностью оплачивает все. Мы поможем быстро оформить загранпаспорта».

 – А мы все не могли поверить такому счастью и везению, – сквозь слезы, что нахлынули, улыбается Люба. – Собрали все нужные медицинские справки, документы. Сдали их в посольство на визу. В феврале 2009 года я и дочь прилетели из Киева в Люксембург. В аэропорту нас встретили представители Красного Креста Люксембурга.

Посадили в свою реанимационную машину и в сопровождении медсестры отвезли в Страсбург. Поместили в шикарную отдельную палату – у дочки было большое реанимационное кровать и пристроенный к нему специальный столик. Отдельно туалет, душ. Сейф. Телевизор и телефон.

Чистота идеальная. Как только переступили порог, сразу принесли ужин. И вообще, кормили более чем прекрасно. Обязательные – сок, фрукты, йогурты, шоколад, компоты, овощные салаты. Каждая поднос подписана фамилией того, кому предназначена пища.

Детям давали больше витаминов. Всегда было мясо или рыба… –    Вкусно. – присоединяется к нашему разговору Василинка. – Я у мамы забирала шоколад, потом мне его на долго хватало.

Но скучали за нашими варениками и борщам…                   Лишний раз в палату никто из медперсонала не заходит – чтобы не беспокоить больного. Даже наш лечащий врач Дежетер, который, кстати, знал несколько слов на украинском языке, пытался «не пугать» операцией дитя. Только давление и температуру мерили три раза в день. Но благодаря специальному прибору это занимало 1-2 секунды.  –    Наконец, назначили день операции, которую решил проводить лично Бернард Айзенман.

Мне потом сказали, что он был просто поражен историей болезни нашей дони. Василинці про операцию не говорили – «просто поедешь на очередное обследование». Встали в 6 утра, я помыла все ее тело специальным медрозчином, одела выданную шапочку и рубашку. А в 7 часов дверь в палату открылась, и медсестры завезли каталку.  Я осталась в палате сама. Дежетер успокаивал.

«Все будет хорошо. Когда операция закончится, вам позвонят и разрешат прийти в реанимацию». Конечно, очень переживала, но была уверена. все кончится хорошо. Была такая вера в чудо.

Поэтому горячо молилась. В час дня пришли. «Операция прошла хорошо. Грудную клетку не вскрывали, операцию делали через аорту. Можете посмотреть на дочку.

И вообще, если хотите, то можете ее навещать в реанимации». Увидела дочку и испытала настоящий шок – столько до ее маленького тельца шло провідків, подключенных к датчикам. Рядом стоят  два компьютера – один для врача, другой для родителей. Они показывают температуру, давление, пульс, содержание кислорода и т. п. Все подключено к центральному пульту медсестры.

За ней никто не бегает, как это принято в наших больницах – за необходимости приходит сама. Дочь очнулась на следующий день от наркоза. Еще через два дня нас перевезли в больницу Сантоді. Там лежали еще несколько дней, пока сняли скобы, делали кардиограммы, проверяли легкие, чтобы там не собралась вода. Потом увезли на скорой карете в Люксембург – в их реабилитационный центр.

Это было как в сказке – рай для больных детей. Вокруг сосны, невероятной красоты природа, в помещениях огромное количество ваз с живыми цветами, изысканные старинные мебель, везде детские книги, игрушки на любой вкус, суперкомфортні палаты, видео с мультиками и детскими фильмами. Но пробыли мы в этом раю неполные двое суток, а вместо недели-двух… Как оказалось, перепутали даты, когда брали билеты на самолет обратно. Провожать в аэропорт их  приехало все руководство Люксембургского Красного Креста –  помогли оформить багаж, пройти регистрацию и, долго прощаясь, махали руками.-    Как мы плакали от волнения, когда повели Василису на проверку к нашим врачам, – машет рукой от чувств, что переполнили, Люба.

– Врач осмотрел ее и говорит. «У вас не хорошо …» – тут он сделал паузу, от которой у нас с мужем просто перехватило дыхание, и продолжил. «А просто очень хорошо. Ребенок абсолютно здоров!» Вы просто не представляете наших чувств. кричали от восторга, плакали и смеялись.

Мы все-таки победили смерть. Мы безмерно благодарны не только зарубежным  врачам, но и Львовском и Люксембургском Красному Кресту. Этого добра никогда наша семья не забудет!  Но там, в Люксембурге, у меня была обида. почему такого человеческого отношения не может быть в Украине, хотя бы для наших детей!?…   – Спасать жизни тяжелобольных украинских детей стало возможным благодаря  договоренности президента Национального общества Красного Креста Украины Ивана Усиченка с Красным Крестом Люксембурга о реализации совместной программы «Поможем больным детям Украины с болезнями сердца», – рассказал «Взгляду» в своих комментариях председатель Львовского областного комитета Общества Красного Креста Украины Валентин Моисеенко. – Цель – улучшить детскую сердечную хирургию в Украине на основе детского кардиологического отделения Львовской областной больницы.

Сегодня за рубежом бесплатно прооперированы, то есть спасены жизни около 300 украинских детей. Стоимость каждой такой операции составляет от 30 до 50 тысяч евро. Кроме того, французские врачи во главе с профессором Бернардом Айзенманом посещали Львов и уже здесь прооперировали примерно 100 малышей, сотни обследовали, проконсультировали.  Во Львове при поддержке медиков из Люксембурга завезено медицинский инструментарий и оборудование, создан мощный центр детской сердечно-сосудистой хирургии. Наши врачи пройдя стажировку во Франции, довольно успешно проводят операции и сами, однако в очень сложных случаях всегда готовы подстраховать их коллеги из Люксембурга.

 Сергей КАРНАУХОВ.

Related posts:

Leave a Reply