«Мы отсюда не отступим»

«Мы отсюда не отступим»

Счастье…Приветливое…Веселая Гора…Раивка… Все это названия населенных пунктов, которыми мы добираемся под Луганск. Если бы не запилюжені блокпосты с их суворочолими охранниками, которые не спускают указательных пальцев с курков своих калашей, можно было бы подумать, что ты попал в какое-то Эльдорадо. В страну, где живут самые счастливые люди, объятые искренней и щедрой природой с ее глубокими балками, зеркальными озерами, редкими, но уютными лісопосадками. Мы знаем, с чьей дьявольской воли балки превратились в укрытия, лесополосы – на «зеленки» для снайперов, а пруды – на братские могилы. Да и на любование природой сейчас просто нет времени.

Кажущуюся идиллию прерывают реальные залпы, вполне бешеные как на ухо гражданского человека. Через секунду над нашими головами летят «Грады», прорезывая огненными клинками мрачно-голубое небо Луганщины. Если честно – красиво. Понимая, что мчатся они не по твою душу, и не заморачиваясь в этот момент, что через какую-то волну, добравшись до поставленной цели, они испепелят все живое. Объясняют, что «Грады» – наши.

А значит смерть будет по ту сторону войны. Опять по кускам составлять чьих детей и мужей. На мгновение становится грустно. Но сумм не переходит в сострадание. Кто с мечом пришел… Лучше мы их, чем они нас.

Лучше пусть ревут и носят траур их женщины, чем наши. Не мы это начинали. Я, в конце концов, не «толстовець» и не почетный член Комитета солдатских матерей, а следовательно, руководствуюсь аутентичной мужской логикой. если на твою землю пришел враг – его надо уничтожить. Любой ценой.

В любой способ. Как уничтожал шевченковский варнак. «без милосердія и зла».Это потом, устроив себе персональные развлечения под теплым звездным небом степи, возвращаешься к тому, в чем был убежден еще несколько месяцев назад. война – отвратительная. И кладешь на ее эстетику.

И не восхищаешься красотой стремительного полета смертельного оружия, как возрастом перестал увлекаться праздничными салютами. Но это будет потом. Сейчас – бой. Бой, в котором есть наши, и есть их. Мы едем к нашим….Темно-синий «Фольксваген» офицеры с АТО ласково называют Сарочкою.

Почему Сарочкою. Елеметарно. ее подарил Беня. Битыми полевыми путями Сарочка доставляет нас на позиции украинских войск под Луганском. Спасибо, родная, что не сбилась с дороги и не притарабанила на вражеский блокпост.

Спасибо, что не попала под минометный обстрел, из здешней «зеленки» любят устраивать одиноким автомобилям лугандонські отморозки. А если серьезно, спасибо Аркадию, подполковнику Вооруженных Сил, который, собственно, и вел бусик.- Ну что страшно. – время от времени спрашивал он, когда мы проезжали наиболее зыбкими местами с дурной славой.- Немного есть. А вам?- А разве я похож на дурака, который не имеет страха, – мудро ответил офицер.Приехали на позицию. Обычный нынешний ландшафт донбасского степи.

беременные колоски пшеницы уже давно переносили свои плоды, обочины усеянные окопами, листья деревьев обожженное огнем. Встречает старший лейтенант. Он начальник разведки 22 батальона территориальной обороны. Старлею кто-то изрядно попил крови. Старлей клянет и нервничает:- черт знает что.

Понабирали половину алкашей и половину трусов. А ты воюй с ними. Нет, чтобы отобрать тех, кто умеет и может воевать, дать нормальное оружие и мощным ударом разрулить всю проблему.Разнервничавшийся старший лейтенант преувеличивает, в чем мы имеем возможность убедиться. Пьяных – нет. А собственный же тезис о трусости 45-летний старлей Константин Фартушный через некоторое время опровергнет сам.

А сейчас просто становится понятна его раздражительность.- Это же какой-то бред. Это война артиллерии и снайперов, а у нас кое-кто не знает, что такое GPS. – Константин не может скрыть свою раздраженность, но при том ему почти удается воздерживаться от матерных слов, что выдает и нем человека интеллигентного, который сто лет уже не знал что такое война, если бы не вспомнили и не мобилизовали. – Ну вот как этим воевать можно против танков. Константин просит бойцов продемонстрировать здешнюю «артиллерию», что те охотно делают, підсміюючись то из артиллерии, которую как будто вчера экспроприировали в Гуляйполе у батьки Махно, то из себя бедных, вынужденных ней воевать.- Нам позарез нужны минометы 82-миллиметровые, а нам дают никому не нужный хлам.

Или той стране нечего делать, что шлют нам какой-то бред. Пишите-пишите об этом. Может как раз услышат. – продолжает рубить правду-матушку раздраженный старлей.Несмотря на откровенно безобразную ситуацию с вооружением, у бойцов настроение довольно жизнерадостный. – Тут мы спим.

– Коля с Олегом демонстрируют импровизированные лежаки под открытым небом. – Тут едим.Еды, слава Богу и честь волонтерам, бойцам не хватает. Да и руки у ребят не из одного места растут – суп сварить себе умеют и варят. Олег вкусен еще теплым супчиком и попутно пытается вытащить жилавою рукой маринованный помидорчик из трехлитровой банки. Рядом полукругом курят бойцы, воспитанно стряхивая пепел в пепельницу.

За последнюю здесь служит гильза от снаряда гаубицы. Экзотично. Тут же блудит не плохо откормленный бело-серый кошак – непременный атрибут почти всех украинских блокпостов. Складывается впечатление, что ребята в армии любят кошек не меньше, чем девушки в соцсетях.Идиллию прерывает информация с наблюдательного пункта. Бойцы через бинокль по очереди глядят в сторону Луганска, где сейчас идет бой.

Неподалеку зафиксировано облако из пыли, что может свидетельствовать о движении тяжелой техники. В данном случае явно не нашей. По связи в штаб моментально идет соответствующая информация. Ребята свою работу сделали. Или сделают свою штабные?- Мы перехоплюємо их разговоры.

Поверьте, это разговоры серьезных профессионалов, а не каких-то полупьяных ополченцев, – говорит боец, вглядываясь в бинокль.Снова общаемся с начальником разведки. У старлея Фартушного своя история, которая вполне заслуживает драматический сценарий. Его товарищ воюет за сепаратистов. Старлей говорит, что тот воюет хорошо.«Он снайпер. Добрый снайпер.

В свое время понял, что вляпался не туда. Мне удалось с ним поговорить. Говорю. переходи на нашу сторону, пойдем вместе освобождать Крым. Он и не против, но понимает, что посадят.

Такое вот. Тупик, – человек становится мрачным, от чего его смоляное с легкими прожилками седины волосы делается еще чернее. – Это какая-то неправильная война. По обе стороны украинцы. Лет через три-четыре многим за эту войну будет стыдно.

Наверное, мне, тоже».Я хочу сказать, что тебе Костю, стыдно не будет – ты воюешь за свою землю, за нашу землю.Но Фартушный не дает мне опомниться и спасает от пафосного спича, возможно неуместного в данной ситуации:- Но мы отсюда не отступим. Ради людей. Понимаешь. Вот эту форму, которая на мне, мне дали люди, а не Киев. – Константин сжимает на груди камуфляж, на рукаве которого нашит немецкий флаг.

– И это обувь дали мне люди. И поэтому мы не отступим отсюда даже, если будет команда из Киева. Мы будем защищать этих людей.Нам повезло – во время нашего пребывания здесь никто не стрелял. Но стреляли раньше. И будут стрелять.

Виживіть, ребята. Естественно грустное настроение немного розкуйовджує прекрасное зрелище – импровизированная могилка Путина, где вместо цветов гильзы, а надпись на «мемориальном обелиске» более, чем красноречив. «ПУТИН ПЕТУХ».Уже в спину нам Константин кричит:- Обязательно напишите, что мы ничего не отжимаем у местных. Мы в Северодонецке даже ни одной машины со стоянки не забрали!Выполняю просьбу старлея Фартушного и пишу. бойцы 22 батальона тероборони никогда ни у кого ничего не отжимали….

Related posts:

Leave a Reply