Лучше было постоянно сидеть в карцере, чем работать в цехе Харьковской колонии, – Сергей Павличенко

Лучше было постоянно сидеть в карцере, чем работать в цехе Харьковской колонии, - Сергей Павличенко

Еще несколько месяцев назад Сергей Павличенко не смог бы поверить, что так быстро будет гулять родным Киевом и снова сможет ходить на матчи «Динамо». Парень готовился отсидеть 13 лет за убийство, обвинения в котором, по словам многочисленных правозащитников, не выдерживает никакой критики. Он саботировал тюремный режим и пытался всеми способами выбраться из колонии на Харьковщине в любую тюрьму другой области. Все бы так и было, если бы не случился Евромайдан. Революция Достоинства изменила жизнь целой страны и на 180 градусов развернула жизнь семьи Павличенко.После первых недель на свободе Павличенко-младший привыкает к обыденной жизни, в простых и привычных для обывателя вещей, до общественного транспорта и кафе.

После колонии Сергей мечтает стать психологом, чтобы лучше понять себя и мир вокруг себя. Ему неловко от чрезмерного внимания и он еще не понимает масштабов движения, зародившегося под именем его семьи. О тюремных буднях, националистические взгляды и свое понимание Євромайдану Сергей Павличенко рассказал «Взгляду».«До сих пор не могу поверить, что на свободы»Мы встречаемся с Сергеем на Крещатике и направляемся в одно из соседних кафе. В жизни Павличенко-младший выглядит по-другому, чем на фото. Возможно, из-за того, что много улыбается.

Увидев его на улице, даже в голову не придет, что этот парень вот недавно вышел из тюрьмы.«С каждым днем чувствую себя все лучше. Когда меня только выпустили, я еще не понимал, что произошло. ехал в машине, вокруг пробегают какие-то забытые кадры, бурлит жизнь. А то обычно ходишь по камере в четырех стенах, туда-сюда с одинаковой скоростью. Тем более, что в последнее время я больше сидел в карцере», – рассказывает Сергей.В Диканівській исправительной колонии №12, что на Харьковщине, парень просидел 5 месяцев.

На память о тюремный срок заключенные набивают тату, а у юноши осталось два шрама на шее. Сергей не раздражается, когда спрашиваю об этом. Рассказывает, что сам решил нанести себе повреждения.«Сейчас о ранении рассказывать даже немного смешно, хотя когда это произошло, было совсем не до смеха. После киевского Убопа я дал себе слово, что никто меня бить не будет. Решил, лучше я себе нанесу повреждения, чем меня кто-то будет бить.

Почему. Потому что это будет видно. Обычно, бьют в такие места, чтобы не оставалось следов. Я принял это решение еще перед колонией. Подготовился, настроился и сделал это.

Позже выяснилось, что зря я это сделал, поскольку через резонанс нашей дела до меня было совсем другое отношение. Но я этого перед колонией не знал и готовился ко всему», – рассказал Сергей.Вспоминает, что самым трудным был арест, к которому он не был готов ни физически, ни морально. Уже после задержания готовился к любым сюрпризам, хотя до последнего не мог поверить, что суд отправит его и отца в тюрьму.«В движении за «Свободу Павличенко» я был только статистом»В центре дела семьи Павличенко – убийство столичного судьи Сергея Зубкова, который перед тем вынес незаконное решение о выселении семьи из дома на ул. Хмельницкого в Киеве.

По версии следствия, отец и сын Павличенки в марте 2011 года убили судью в подъезде его дома. В декабре 2011 года уголовное дело передали в Голосеевский районный суд города Киева, а уже в октябре 2012 года этот суд признал виновными Дмитрия и Сергея Павличенко, присудив отцу пожизненное, а сыну – 13 лет тюрьмы.«Мой отец долго боролся со всеми инстанциями, несмотря на то, что ему говорили. «Дима, продай квартиру и переезжай из этого дома». Отец был убежден, что если отступит, его где найдут. Тем более, попробуй продать такую квартиру и сохранить потом эти деньги за собой», – вспоминает Сергей.Параллельно с судебным процессом в Украине набирал обороты движение «Волю Павличенкам», ядром которого стали ультрас киевского «Динамо».

Позже это движение объединило практически всех украинских болельщиков и стал олицетворением борьбы украинцев с преступлениями правоохранительной и судебной системы. В ноябре 2012 года в знак протеста против незаконного решения по делу Павличенко на улицы Киева вышло более 5 тысяч человек. В течение этого времени фанаты почти всех украинских клубов во время матчей устраивали переклички «Свободу честным. Свободу Павличенко!», а также создавали разнообразные акции и перформенсы в поддержку арестованных.«После того, как на нас повесили убийство, родился целое движение «Свободу Павличенко!». Этим занялись мои товарищи и друзья, которые хорошо понимали, что меня ждет в этой ситуации.

Честно говоря, до сих пор не видел всех перфомансов и видео с маршей и акций в поддержку семьи Павличенко», – делится парень.Сергей избегает громких слов и говорит, что несмотря на большой резонанс, он в этой истории – обычный статист.«Я стараюсь очень аккуратно комментировать эту ситуацию. Никакой своей заслуги в этом движении не вижу. Эта история произошла, и я в ней лишь статист. Какой-либо собственной заслуги в том, что движение набрало такие обороты и давно перешел с вопроса освобождение семьи Павличенко к противостоянию преступлениям правоохранителей, я не вижу. Я очень благодарен всем, кто присоединился к этому движению и кто поддержал нас, однако я остался тем, кем был», – отметил Сергей.Говорит, что его узнают на улицах, от чего он чувствует себя очень некомфортно.

Сергей не любит много внимания к себе, а общение с медиа в течение судебного процесса и заключения ему давалось очень трудно.«Готов был на что угодно, чтобы только выехать из той колонии»Чем больше дней на свободе, тем менее реальными кажутся тюремные будни. Сегодня, говорит Сергей, кажется, будто и не было тюрьмы. Хотя еще несколько месяцев назад основной целью в жизни Сергея был переезд в другую колонию.«Харьковская область – это жесть. У меня была одна возможность выбраться оттуда – за злостное нарушение режима. Я искал разные способы изменить колонию и остановился на этой статье, потому что больше уже не видел вариантов.

Решение об этом принимает департамент пенитенциарной службы в Киеве. Ты зарабатываешь себе статью (злостный нарушитель режима), происходит суд, тебе добавляют несколько лет к сроку, но увозят в совсем другую область. Я хотел это прокрутить, но не успел, меня уволили быстрее», – рассказал Павличенко-младший.Говорит, что в принципе, ничего не нарушал. Сергей решил договориться с руководством колонии, мол, пишите нарушение, а я просто буду подписывать. «Сказал им.

если не подходит так, буду тогда нарушать по-настоящему. Потом мне сказали, что я бы даже таким способом уехать из Харькова не смог бы. Но оставаться там не хотелось вообще», – отметил парень.«Заключенные выходят из барака в 6.30 утра и возвращаются в 9 вечера. У них есть только перерывы на завтрак, обед и ужин, а свободного времени для себя вообще не остается. Также нет никаких условий для работы.

К примеру, сварочный цех. Меня отправили туда проработать, однако я, как увидел все условия, сказал – закройте меня в карцер, здесь работать не буду.. Новую робу мне не дали, а дали только какое-то порванное белье. Я отказался это надевать. Рабочие трудятся целый день, раздевалка у них на одном конце цеха, а душевая – на другом.

Чтобы преодолеть весь этот путь, ты должен пройти мимо цех, где нет окон. Хотя нет, окна есть, просто все с разбитыми стеклами. Какая температура на улице, такая и в цехе – минус 20 на дворе, значит тех же минус 20 и у станков. Каждый день заключенные бегают голыми с душевой в раздевалку через целый цех, в котором отсутствуют окна и постоянно холодно. Я отказался это делать», – рассказал Сергей.Со сварочного цеха парня отправили учиться в ПТУ.

«Еще с первого дня моего приезда я сказал, что хочу учиться. Поэтому у меня были вроде более-менее нормальные условия для жизни, однако другие заключенные жили в гораздо худших. Часто ребята обращались ко мне за помощью. Я делился номерами телефонов депутатов и адвокатов. Поскольку дело Павличенко была очень резонансной, в колонию порой приезжали депутаты», – вспоминает Сергей.«В колонии мне также неоднократно угрожали, писали на меня разнообразные рапорты.

Мне было безразлично. Лучше было сидеть в карцере и быстрее уехать оттуда, чем остаться там еще хоть на чуть. Мне даже не снилось, что совсем скоро я выйду на свободу», – делится парень.«Если бы не был в колонии, был бы на Майдане»Верховная Рада приняла решение об увольнении отца и сына Павличенко 24 февраля. Проект постановления Об освобождении политзаключенных (№4202), который предусматривал и освобождение Павличенко, поддержали 316 депутатов. Уже 25 февраля Сергей Павличенко оставил стены Диканевской колонии.«Я осознаю, что мое увольнение – это череда благоприятных случайностей, ведь если бы все произошло на несколько дней позже, я бы сидел в колонии дальше.

После моего увольнения в Харькове снова начались беспорядки, различные акции сепаратистов и т. п. Если бы решение приняли чуть позже, всем бы там было не до меня. Закон об освобождении приняла Верховная Рада, а вот решение об увольнении принял судья в Харькове. Поэтому мне очень повезло», – признается Сергей.«Мне также повезло с друзьями. Очень повезло.

Ведь большинство из тех, кто попадает в эти стены, понимает, что друзей у них нет и не было никогда. Это были не друзья, а сплошные маски. Также в тех стенах говорят. «Попал в тюрьму, меняй жену». У меня же все сложилось наоборот, поэтому я счастливчик и везунчик.

Хотя в полной мере это понимаю только я сам. Вероятность того, что все могло сложиться именно так – одна миллионная процента, не больше. Поэтому я осознаю, что с Майданом и со всем остальном мне очень и очень повезло», – добавляет парень.Говорит, что когда думает о майдане, проскакивает мысль, что колония его определенным образом спасла. В первых серьезных противостояниях на Грушевского активно участвовали фанаты «Динамо», которые на протяжении всего времени поддерживали Евромайдан.«Много наших ребят получили ранения и увечья. кому руку оторвало, кого-то подстрелили, кто-то теперь имеет проблемы со зрением.

Много там наших было. И я тоже был бы с ними. Хотя сейчас я еще в процессе осознания того, что произошло.Эта революция не внешняя, эта революция в головах. Мне нравится, что люди изменили свое отношение к жизни. Украинцы поняли, что могут управлять своей жизнью самостоятельно и им не нужен ни один авторитарный лидер, который бы указывал, что им делать и за кого голосовать.

Это очень радует», – отметил Сергей.Своеобразная революция сознания произошла и в семье Павличенко. Еще в 2004 году семья поддерживала Партию регионов, однако за это время взгляды родителей Сергея кардинально изменились. Значительную роль в этом сыграл процесс над отцом и сыном Павличенко.«В детстве отец был для меня примером до определенного возраста, некоторые его качества я хотел перенять себе. Раньше мой отец отличался ментальностью, которая больше присуща жителям Восточной Украины. Если вспомнить разговоры, которые были в нашей семье тогда, теперь понимаю, что мои родители попали под влияние пропаганды.

Однако за это время многое изменилось и в нашей жизни, и в стране, соответственно, и во взглядах моей семьи», – комментирует парень.В девятом классе, вспоминает Сергей, ему в руки попала одна интересная книжка, которая очень изменила его мировоззрение.«С того времени свои убеждения я начал развивать сам. Я стал националистом. Вместе с одноклассником подтянулись на сектор «Динамо», так все и началось. Там я встретил многих своих единомышленников. Сейчас национализмом прикрывают все, что хотят, однако всегда существует иерархия приоритетов.

Ты любишь свою семью, делаешь все для нее, защищаешь своих родных. А дальше что. Что для тебя главное. Для нас главным стала наша страна», – делится Сергей.«Мы много дискутировали с отцом относительно Второй мировой войны, УПА. Это очень непростая тема для многих.

Вот для меня Степан Бандера и Роман Шухевич – это герои Украины, хотя понимаю людей, для которых нет. Во время этих разговоров отец закуривал трубку и прислушался к моим мыслям.Украинцев сталкивают лбами. с одной стороны ставят Красную армию, с другой – УПА. Я лично никаких противоречий не вижу. Воины УПА стремились обрести собственное независимое государство и не хотели ни под кого прогибаться – какие тут могут быть вопросы.

А то, что случилось так, что украинцы оказались по разные стороны баррикад, – это жизнь. Я вижу картину в целом. и красноармейцы, и УПА воевали за собственное будущее. Все остальное – это лишь пропаганда», – подытожил Сергей.О футболе. беда объединяет всіхФутбол сыграл значительную роль в жизни семьи Павличенко.

Ведь если бы не принадлежность Павличенко-младшего к фан-движения киевского «Динамо», страна бы никогда не узнала про это дело, а обвиняемые могли бы остаться в тюрьме и дальше.«Можно долго говорить о футболе и вокруг футбола, но есть вещи, которые выше этого. К примеру, ребята играют в игру казаки-разбойники, но это не означает, что они и в реальной жизни есть разбойниками или казаками. Это своеобразная игра. Конечно, к ней можно относиться серьезно, но только на время игры. Лично у меня к этому такое отношение.

Каких-то смертельных или кровных врагов в футбольном мире я не имею. Жизнь подтверждает, в частности во время революции это проявилось как нельзя лучше, что беда объединяет всех», – уверен Сергей.«Что для меня футбол. Это не игра, не сектор и не махачі после матча, – это возможность общаться с единомышленниками. Это самое главное. Дальше идет все остальное – игра, стадион, азарт.

В детстве я сам занимался футболом, закончил ДЮСШ, выступал на позициях защитника. С профессиональным футболом не сложилось, но на секторе я нашел своих лучших друзей и единомышленников, и с годами это не меняется», – продолжает парень.Сергею трудно комментировать нынешнюю игру «Динамо», ведь все время не имел возможности смотреть телевизор. Однако Блохин как тренер у него симпатий вызывает мало.Сразу же после освобождения Павличенко-младший пошел на матч между болельщиками «Динамо» и «Шахтера», где в очередной раз поблагодарил собратьям за поддержку.«Я почти не пью алкоголя. Правда недавно выпил с ребятами пива «Жигулевского», чисто из чувства ностальгии. Когда мы его пили на выездах «Динамо», – поделился Сергей.Что дальше.

Далее Павличенко-младший планирует снова учиться, однако восстанавливаться в Инженерно-строительном институте не собирается. Ему всего 21 год и он хочет стать психологом. Такое решение Сергей принял еще в колонии.«От ареста до тюрьмы столько всего изменилось, столько пришлось передумать и понять, что я решил лучше узнать человеческую психологию. Хочу лучше понимать себя и мир вокруг себя, развиваться, работать для своей страны, заботиться о своей семье – вот это и есть главные вещи для любого мужчины», – подытожил Сергей..

Related posts:

Leave a Reply