Истории войны. Прорыв в Луганский аэропорт

Истории войны. Прорыв в Луганский аэропорт
2017-09-03
Истории войны. Прорыв в Луганский аэропорт

Больше месяца Луганский аэропорт находился в полном окружении. Лишь 13 июля 2014 года после тяжелых боев, несмотря на всяческие препятствия и потери был осуществлен прорыв, и первая колонна в составе подразделений 80-й, 1-й танковой, 128-й бригады и 8-го отдельного полка специального назначения зашла к аэропорту. О прорыв – из воспоминаний «Кадета», военнослужащего 8-го ОПСП. «12 июля 2014 года сводный отряд 8-го ОПСП под командованием «Говерлы» получил задачу осуществить прорыв до Международного аэропорта «Луганск». Я, позывной «Кадет», был назначен оперативным офицером, и с двумя группами, которые возглавляли офицеры с позывными «Зубр» и «Халк» около 23.

00 выехали из Орехов (Старобельский район) в Дмитровкн (Новоайдарский район). Наша группа перешла под командование командира БТГр полковника (ныне генерал-майора) Андрея Ковальчука (тогда еще начальника штаба 80-й ОАМБ). Мы прибыли в установленное время до назначенного пункта и получили боевое задание. Около трех часов ночи нам, в составе колонны из подразделений 80-й бригады, 1-й танковой бригады, 128-й отдельной горно-пехотной бригады и подразделений обеспечения других частей нужно было выйти к с. Раивка (Славяносербский район), где перестроиться в боевой порядок для марша и выйти к Луганского аэропорта по маршруту, утвержденному руководителем сектора «А».

Мои группы входили в состав разведывательного дозора. У нас было три БТР-80, два танка из 1-й танковой бригады и БМП-2 из 128-й бригады. Маршрут проложили так. с Раивки проселкам мы должны были выехать к северо-западной окраине Александровска, а затем, через деревянный мост и железную дорогу на юго-восток от Сабивки, подойти до Гаевого. Далее, двигаясь проселками, выйти на север от Георгиивкичерез деревянный мост к аэропорту.

Я бы хотел акцентировать внимание на мостах и железной дороги, потому что колонна состояла из колесной и гусеничной техники. Когда я задал вопрос полковнику Ковальчуку по поводу мостов, он сказал, что у нас есть мостоукладчики. А по поводу железной дороги советовал вообще не беспокоиться, поскольку у нас были танки, которые все должны были разровнять. Итак, около семи утра колонна из Раивки выдвинулась по заданному маршруту. Все шло прекрасно.

Подъехав к Александровская, мои группы обнаружили на перекрестке блокпост противника. Людей там не было, но все говорило о том, что его покинули недавно, поскольку остатки пищи в помещении не успели испортиться, да и бардака не наблюдалось. Складывалось такое впечатление, что нас специально пропускали. Мы прошли перекресток и подъехали к мосту. Когда наш главный дозор подошел к мосту, стало ясно, что я со своими командирами групп не просто так переживал.

Мост был опасен для пешеходов – я уже не говорю про танки. Мы доложили полковнику Ковальчуку об аварийном состоянии моста. Он поставил задачу инженерам ставить раскладной мост. Они с полчаса ломали голову, поскольку мостоукладальник к реке подъехать не мог. Наконец, с помощью танка, они начали разравнивать проезд к реке.

Но и это не дало результата. Мостоукладальник все же подъехал к реке, но мост разложить не получилось, поскольку он оказался неисправным. В это время я со своим личным составом просто стоял в стороне и наблюдал за всем этим. Ковальчук бегал вокруг инженеров и нервничал. Кстати, как оказалось, не зря.

Пока шел весь этот процесс, колонна была вся как на ладони и просматривалась со стороны шахты в Юбилейном. Около 10-ти утра по колонне начал бить «Град». Нам повезло, что все снаряды перелетели через колонну, и у нас не было потерь, но начался хаос. Колонна рассыпалась, все метались кто куда. Я попросил разрешения у Ковальчука на прокладывание нового маршрута через Сабивку, так как на карте там проходил бетонный мост, и Ковальчук позволил.

С тремя БТРами и двумя танками мы поехали в Сабивку. Когда водители других машин увидели, что мы идем, они начали вистроюватися за нами в новую колонну. Когда мы подъехали к мосту на Сабивку, нас ждал очередной сюрприз – мост был перегорожен металлической конструкцией, и пройти по нему можно было только пешком. Недолго думая, я дал команду командиру одного из танков, чтобы он убрал препятствие с дороги. Это у нас получилось лучше, чем поставить мост в другом месте.

Когда мы заехали в Сабивку и двинулись к железнодорожному переезду, я понял, что наши карты надо было сжечь еще лет так. надцать назад. Переезд был давным-давно закрыт и обкопаний, а место, по которому можно было бы пересечь железную дорогу, на карте не указано.

Но спасибо местным жителям, которые показали нам правильную дорогу. Кстати, когда колонна шла через Сабивку, много людей вышло на улицы и приветствовали нас. После этого мы въехали в Гаевое и направились в направлении трассы Луганск-Дебальцево. На этом маршруте до колонны подбежал мужик и предложил нас провести. Ковальчук дал команду посадить его на первый БТР, который шел в головном дозоре.

Пока мы ехали по трассе, нам на встречу выехал белый микроавтобус и, увидев нас, резко развернулся. Мы сразу поняли, почему был сделан такой резкий маневр. Бус тянул за собой на сцепке миномет. Один из моих командиров групп запросил разрешение на открытие огня у Ковальчука, но тот запретил и дал команду наблюдать. Далее колонна свернула с трассы и поехала не к Георгиивки, а к какой-то объездной трассы под Роскошным, которой тоже не было на карте.

Около пяти часов вечера мы вышли к Роскошному. Наш проводник попросил отпустить его, сказав, что дальше мы сами разберемся. Только он спрыгнул с БТРа, то сразу начал бежать куда глаза глядят. Мы не обратили на это внимание, а зря. Как только он исчез, по главному дозора был открыт огонь из СПГ-9.

Первым же выстрелом был уничтожен наш танк. Потом был еще один выстрел и снова попал в тот же танк. Начался стрелковый бой. Главный дозор разделился на две части. Два Бтра и один танк оказались на дороге между двумя холмами и попали под перекрестный огонь, а БТР, на котором ехал я, и БМП 128-й бригады были на то время на одном из холмов.

Один из моих командиров групп, который остался в низине, получил пулевое ранение. Люди спешились, и мой БТР бросил нас и уехал, бросил своего командира взвода. Выезд на трассу до аэропорта, которого нет на картов это время где-то на расстоянии 1,5-2 км вся колонна ждала, чем все закончится. Минут через 20 по нам начал работать миномет. Я подбежал к командиру батальона 128-й бригады (тогда им был майор Зубанич), который был на БМП, и спросил, есть ли на башне дымы, чтобы прикрыть отход людей, застрявших между холмами.

Он ответил, что нет, но предложил открыть огонь из БМП по «зеленке», откуда противник вел огонь. Выбора не было, патроны заканчивались. После того, как БМП пустил пару очередей по «зеленке», стрельба прекратилась. Техника вышла из низины и поехала к колонне, а меня с моими людьми забрал Зубанич. Я вернулся к колонне и увидел, что нашу артиллерию (Д-30 из 80-ки) развернули.

Моему командиру группы предоставили первую медицинскую помощь и поместили в санитарный автомобиль. До госпиталя его не эвакуировали, поскольку вторая колонна, которая должна была идти за нами и ставить опорные пункты, чтобы проезд до аэропорта не перекрыли, развернулась и ушла, когда увидела, что нас обстреляли из «Града». Через некоторое время артиллерия открыла огонь. Как мне объяснили, от «зеленки», из которой по нам стреляли, ничего не останется. После пары залпов они свернулись.

Ковальчук снова начал формировать колонну, и мы снова вынуждены были ехать на первых машинах. Поехали по тому же маршруту, на котором попали в засаду. «Зеленка», из которой по нам стреляли, стояла целая, зато в нескольких километрах от нас горели поля. Мы выехали на трассу мимо нашего подбитого танка, и поехали к развязке дорог, в направлении аэропорта. Бой на развязке дорог Дальше началось вообще интересное.

Около семи часов вечера, когда мы подъезжали к развязке дорог, Ковальчук по радиостанции дал приказ одному из своих офицеров запустить зеленую ракету – предупредить наших в аэропорту. Чем он руководствовался – непонятно, так как до места назначения было еще ехать и ехать, плюс – было светлое время суток. Но приказы не обсуждаются. Из первой машины пустили ракету – и тут началось. Со всех сторон по главному дозора открыли огонь из РПГ-18 (22) и стрелкового оружия.

Развязка дорог оказалась опорным пунктом. Стреляли из подземных водосточных труб, лесополосы и окрестности дороги. Наш первый БТР подбили из РПГ, но люди успели из него вылезти. Потом чуть не подбили второй БТР, но граната пролетела мимо него. На этом Бтре стоял АГС-17 и один из наших бойцов открыл из него огонь по противнику.

Во время боя он погиб, его снял снайпер. Это был старший солдат Сергей Муравский. Через некоторое время второй БТР получил незначительные повреждения и отошел с линии огня. Перед развязкой остались мои люди, кто на Бтре со мной, а кто, прикрываясь отбойниками, вел огонь вдоль дороги. Также с нами был один танк и Зубанич, который уже не один раз нас выручал, на своем БМП.

Через некоторое время Ковальчук дал приказ командиру танка, который был с нами, выйти из горящего Бтра и вести огонь по «зеленке» из всего, что есть. Во время боя к нам с правой стороны начал подъезжать БТР противника. Спасибо, опять же, Зубаничу, чья БМП быстро сработала и дала по нему очередь из 30-мм пушки. Уже было темно. Из Луганска до опорника, на котором шел бой, съезжались машины одна за другой, к сепарив шла подмога.

На одной из их машин стоял крупнокалиберный пулемет, который начал поливать наш танк. Правда, никто не мог понять, на что рассчитывает пулеметчик. Патроны уже заканчивались. Со стороны Луганска видно было, как «Грады» противника ведут огонь по Металлисту. Ковальчук принял решение идти на прорыв.

Моя машина была первая. Потушив фары, мы поехали. Подъезжая к нашему танку, который уже два часа в одиночку вел огонь, наша машина прибавила газа. Проскакивая перекресток, мы открыли огонь из всего, что у нас осталось. Крупнокалиберный пулемет противника начал вести огонь по нашей машине.

Одна из пуль попала в башню, разлетелась в щепки и ранила двух бойцов, которые были со мной на брони. Дальше нас ждала еще одна неприятность – мы наехали на непонятную преграду, и два моих бойца упали с брони. Я заставил командира остановить машину и пока не убедился в том, что их подобрала другая машина, дальше не ехал. Потом мы свернули с трассы и уже по проселку около полуночи прибыли к аэропорту. В аэропорту началась путаница.

Командиры подразделений искали своих людей. Как оказалось, в ходе прорыва, кроме БТР, был уничтожен грузовой автомобиль, который вез боеприпасы и личный состав. Старший солдат Сергей Муравский, погиб во время прорыва к Луганского аеропортуПоки я искал своих людей, мне позвонил командир полка и спросил, где Сергей Муравский, поскольку кто-то из сепарив позвонил его матери и сказал, что его тело в них, и они хотят за него 20 тысяч долларов. Я не мог ему ответить. Со мной ехало 26 человек и где они все были, я не знал.

В течение получаса я все-таки собрал своих. Выяснилось, что Муравского во время прорыва нашли на обочине дороги в одном нижнем белье (сепари все забрали) и погрузили на броню. Из 26-ти человек нашего отряда, которые шли в головном дозоре, один получил пулевое ранение, троих контузило, один во время падения с БТРа сломал ключицу, и еще трое получили осколочные ранения. Раненым оказали медицинскую помощь и нас разместили в двухэтажном здании, где был штаб 2-го батальона 25-й бригады. Но на этом бесконечный день не закончился.

Около двух часов ночи нас обстреляли из «Градов» со стороны Луганска. После обстрела разошлись по местам отдыха, но поспать нам снова не дали – начался минометный обстрел. Одна из мин застряла в крыше здания, и мы, подождав около 30-ти минут, наконец легли спать. Так завершился наш прорыв. 14-го июля бойцы группы, в которой был старший солдат Муравский, обработали его тело и, чтобы не проводить захоронения, поместили его в холодильник для мороженого.

Так его тело пролежало до 21 июля, и мы передали его отцу в городе Счастье. После оказания медицинской помощи командиру групиДви группы 8-го полка пробыли в аэропорту с 13 по 21 июля. Выполнять задания толком мы уже не могли, из двух групп была собрана одна для ведения разведки на маршруте выдвижения колонны, которая должна была идти через Георгиивку. 21 июля, когда другие группы от нашего полка вместе с «айдаривцями» и бойцами 3-го черновицкого батальона 80-ки два дня вели бой в Георгиевке, я со своими людьми, 300-ми и 200-ми из всех подразделений, в сопровождении одного БТРа с 80-ки вышли из аэропорта». «Кадет», 8-й отдельный полк специального назначения Интервью опубликовано в рамках проекта «ОБОРОНА ЛУГАНСКОГО АЭРОПОРТА».

«ОБОРОНА ЛУГАНСКОГО АЭРОПОРТА» – проект благотворительного фонда «Народная поддержка воинов АТО», в рамках которого планируется издание книги и создание документального фильма, посвященных героической обороне ЛАП в апреле-августе 2014 года. Сбор средств на издание книги. Карта Приватбанка 4149 4978 6982 9640 (Сергей Глотов). Для реализации проекта необходима помощь редакторов и дизайнеров. Благотворительный фонд «Народная поддержка воинов АТО» Код ОКПО 40084044 г.

г в Приватбанк 26009053704694, МФО 325321 Email. nafront@i. ru Телефон. +380983619073, +380630150357, +380955232183 Facebook. https.

facebook. com/VoinamATO https. facebook.

com/ArmyForKids https. facebook. com/IstoriiBorotby/ https.

facebook. com/peremogaty/ https. facebook. com/BookOfGlory/ Подбитый Урал, который перевозил боеббрипаси, на заднем плане БТР-80 (фото снято росийяськими журналистами)  .

Related posts:

Leave a Reply

Истории войны. Прорыв в Луганский аэропорт

Истории войны. Прорыв в Луганский аэропорт
2017-07-01
Истории войны. Прорыв в Луганский аэропорт

Больше месяца Луганский аэропорт находился в полном окружении. Лишь 13 июля 2014 года после тяжелых боев, несмотря на всяческие препятствия и потери был осуществлен прорыв, и первая колонна в составе подразделений 80-й, 1-й танковой, 128-й бригады и 8-го отдельного полка специального назначения зашла к аэропорту. О прорыв – из воспоминаний «Кадета», военнослужащего 8-го ОПСП. «12 июля 2014 года сводный отряд 8-го ОПСП под командованием «Говерлы» получил задачу осуществить прорыв до Международного аэропорта «Луганск». Я, позывной «Кадет», был назначен оперативным офицером, и с двумя группами, которые возглавляли офицеры с позывными «Зубр» и «Халк» около 23.

00 выехали из Орехов (Старобельский район) в Дмитровкн (Новоайдарский район). Наша группа перешла под командование командира БТГр полковника (ныне генерал-майора) Андрея Ковальчука (тогда еще начальника штаба 80-й ОАМБ). Мы прибыли в установленное время до назначенного пункта и получили боевое задание. Около трех часов ночи нам, в составе колонны из подразделений 80-й бригады, 1-й танковой бригады, 128-й отдельной горно-пехотной бригады и подразделений обеспечения других частей нужно было выйти к с. Раивка (Славяносербский район), где перестроиться в боевой порядок для марша и выйти к Луганского аэропорта по маршруту, утвержденному руководителем сектора «А».

Мои группы входили в состав разведывательного дозора. У нас было три БТР-80, два танка из 1-й танковой бригады и БМП-2 из 128-й бригады. Маршрут проложили так. с Раивки проселкам мы должны были выехать к северо-западной окраине Александровска, а затем, через деревянный мост и железную дорогу на юго-восток от Сабивки, подойти до Гаевого. Далее, двигаясь проселками, выйти на север от Георгиивкичерез деревянный мост к аэропорту.

Я бы хотел акцентировать внимание на мостах и железной дороги, потому что колонна состояла из колесной и гусеничной техники. Когда я задал вопрос полковнику Ковальчуку по поводу мостов, он сказал, что у нас есть мостоукладчики. А по поводу железной дороги советовал вообще не беспокоиться, поскольку у нас были танки, которые все должны были разровнять. Итак, около семи утра колонна из Раивки выдвинулась по заданному маршруту. Все шло прекрасно.

Подъехав к Александровская, мои группы обнаружили на перекрестке блокпост противника. Людей там не было, но все говорило о том, что его покинули недавно, поскольку остатки пищи в помещении не успели испортиться, да и бардака не наблюдалось. Складывалось такое впечатление, что нас специально пропускали. Мы прошли перекресток и подъехали к мосту. Когда наш главный дозор подошел к мосту, стало ясно, что я со своими командирами групп не просто так переживал.

Мост был опасен для пешеходов – я уже не говорю про танки. Мы доложили полковнику Ковальчуку об аварийном состоянии моста. Он поставил задачу инженерам ставить раскладной мост. Они с полчаса ломали голову, поскольку мостоукладальник к реке подъехать не мог. Наконец, с помощью танка, они начали разравнивать проезд к реке.

Но и это не дало результата. Мостоукладальник все же подъехал к реке, но мост разложить не получилось, поскольку он оказался неисправным. В это время я со своим личным составом просто стоял в стороне и наблюдал за всем этим. Ковальчук бегал вокруг инженеров и нервничал. Кстати, как оказалось, не зря.

Пока шел весь этот процесс, колонна была вся как на ладони и просматривалась со стороны шахты в Юбилейном. Около 10-ти утра по колонне начал бить «Град». Нам повезло, что все снаряды перелетели через колонну, и у нас не было потерь, но начался хаос. Колонна рассыпалась, все метались кто куда. Я попросил разрешения у Ковальчука на прокладывание нового маршрута через Сабивку, так как на карте там проходил бетонный мост, и Ковальчук позволил.

С тремя БТРами и двумя танками мы поехали в Сабивку. Когда водители других машин увидели, что мы идем, они начали вистроюватися за нами в новую колонну. Когда мы подъехали к мосту на Сабивку, нас ждал очередной сюрприз – мост был перегорожен металлической конструкцией, и пройти по нему можно было только пешком. Недолго думая, я дал команду командиру одного из танков, чтобы он убрал препятствие с дороги. Это у нас получилось лучше, чем поставить мост в другом месте.

Когда мы заехали в Сабивку и двинулись к железнодорожному переезду, я понял, что наши карты надо было сжечь еще лет так. надцать назад. Переезд был давным-давно закрыт и обкопаний, а место, по которому можно было бы пересечь железную дорогу, на карте не указано.

Но спасибо местным жителям, которые показали нам правильную дорогу. Кстати, когда колонна шла через Сабивку, много людей вышло на улицы и приветствовали нас. После этого мы въехали в Гаевое и направились в направлении трассы Луганск-Дебальцево. На этом маршруте до колонны подбежал мужик и предложил нас провести. Ковальчук дал команду посадить его на первый БТР, который шел в головном дозоре.

Пока мы ехали по трассе, нам на встречу выехал белый микроавтобус и, увидев нас, резко развернулся. Мы сразу поняли, почему был сделан такой резкий маневр. Бус тянул за собой на сцепке миномет. Один из моих командиров групп запросил разрешение на открытие огня у Ковальчука, но тот запретил и дал команду наблюдать. Далее колонна свернула с трассы и поехала не к Георгиивки, а к какой-то объездной трассы под Роскошным, которой тоже не было на карте.

Около пяти часов вечера мы вышли к Роскошному. Наш проводник попросил отпустить его, сказав, что дальше мы сами разберемся. Только он спрыгнул с БТРа, то сразу начал бежать куда глаза глядят. Мы не обратили на это внимание, а зря. Как только он исчез, по главному дозора был открыт огонь из СПГ-9.

Первым же выстрелом был уничтожен наш танк. Потом был еще один выстрел и снова попал в тот же танк. Начался стрелковый бой. Главный дозор разделился на две части. Два Бтра и один танк оказались на дороге между двумя холмами и попали под перекрестный огонь, а БТР, на котором ехал я, и БМП 128-й бригады были на то время на одном из холмов.

Один из моих командиров групп, который остался в низине, получил пулевое ранение. Люди спешились, и мой БТР бросил нас и уехал, бросил своего командира взвода. Выезд на трассу до аэропорта, которого нет на картов это время где-то на расстоянии 1,5-2 км вся колонна ждала, чем все закончится. Минут через 20 по нам начал работать миномет. Я подбежал к командиру батальона 128-й бригады (тогда им был майор Зубанич), который был на БМП, и спросил, есть ли на башне дымы, чтобы прикрыть отход людей, застрявших между холмами.

Он ответил, что нет, но предложил открыть огонь из БМП по «зеленке», откуда противник вел огонь. Выбора не было, патроны заканчивались. После того, как БМП пустил пару очередей по «зеленке», стрельба прекратилась. Техника вышла из низины и поехала к колонне, а меня с моими людьми забрал Зубанич. Я вернулся к колонне и увидел, что нашу артиллерию (Д-30 из 80-ки) развернули.

Моему командиру группы предоставили первую медицинскую помощь и поместили в санитарный автомобиль. До госпиталя его не эвакуировали, поскольку вторая колонна, которая должна была идти за нами и ставить опорные пункты, чтобы проезд до аэропорта не перекрыли, развернулась и ушла, когда увидела, что нас обстреляли из «Града». Через некоторое время артиллерия открыла огонь. Как мне объяснили, от «зеленки», из которой по нам стреляли, ничего не останется. После пары залпов они свернулись.

Ковальчук снова начал формировать колонну, и мы снова вынуждены были ехать на первых машинах. Поехали по тому же маршруту, на котором попали в засаду. «Зеленка», из которой по нам стреляли, стояла целая, зато в нескольких километрах от нас горели поля. Мы выехали на трассу мимо нашего подбитого танка, и поехали к развязке дорог, в направлении аэропорта. Бой на развязке дорог Дальше началось вообще интересное.

Около семи часов вечера, когда мы подъезжали к развязке дорог, Ковальчук по радиостанции дал приказ одному из своих офицеров запустить зеленую ракету – предупредить наших в аэропорту. Чем он руководствовался – непонятно, так как до места назначения было еще ехать и ехать, плюс – было светлое время суток. Но приказы не обсуждаются. Из первой машины пустили ракету – и тут началось. Со всех сторон по главному дозора открыли огонь из РПГ-18 (22) и стрелкового оружия.

Развязка дорог оказалась опорным пунктом. Стреляли из подземных водосточных труб, лесополосы и окрестности дороги. Наш первый БТР подбили из РПГ, но люди успели из него вылезти. Потом чуть не подбили второй БТР, но граната пролетела мимо него. На этом Бтре стоял АГС-17 и один из наших бойцов открыл из него огонь по противнику.

Во время боя он погиб, его снял снайпер. Это был старший солдат Сергей Муравский. Через некоторое время второй БТР получил незначительные повреждения и отошел с линии огня. Перед развязкой остались мои люди, кто на Бтре со мной, а кто, прикрываясь отбойниками, вел огонь вдоль дороги. Также с нами был один танк и Зубанич, который уже не один раз нас выручал, на своем БМП.

Через некоторое время Ковальчук дал приказ командиру танка, который был с нами, выйти из горящего Бтра и вести огонь по «зеленке» из всего, что есть. Во время боя к нам с правой стороны начал подъезжать БТР противника. Спасибо, опять же, Зубаничу, чья БМП быстро сработала и дала по нему очередь из 30-мм пушки. Уже было темно. Из Луганска до опорника, на котором шел бой, съезжались машины одна за другой, к сепарив шла подмога.

На одной из их машин стоял крупнокалиберный пулемет, который начал поливать наш танк. Правда, никто не мог понять, на что рассчитывает пулеметчик. Патроны уже заканчивались. Со стороны Луганска видно было, как «Грады» противника ведут огонь по Металлисту. Ковальчук принял решение идти на прорыв.

Моя машина была первая. Потушив фары, мы поехали. Подъезжая к нашему танку, который уже два часа в одиночку вел огонь, наша машина прибавила газа. Проскакивая перекресток, мы открыли огонь из всего, что у нас осталось. Крупнокалиберный пулемет противника начал вести огонь по нашей машине.

Одна из пуль попала в башню, разлетелась в щепки и ранила двух бойцов, которые были со мной на брони. Дальше нас ждала еще одна неприятность – мы наехали на непонятную преграду, и два моих бойца упали с брони. Я заставил командира остановить машину и пока не убедился в том, что их подобрала другая машина, дальше не ехал. Потом мы свернули с трассы и уже по проселку около полуночи прибыли к аэропорту. В аэропорту началась путаница.

Командиры подразделений искали своих людей. Как оказалось, в ходе прорыва, кроме БТР, был уничтожен грузовой автомобиль, который вез боеприпасы и личный состав. Старший солдат Сергей Муравский, погиб во время прорыва к Луганского аеропортуПоки я искал своих людей, мне позвонил командир полка и спросил, где Сергей Муравский, поскольку кто-то из сепарив позвонил его матери и сказал, что его тело в них, и они хотят за него 20 тысяч долларов. Я не мог ему ответить. Со мной ехало 26 человек и где они все были, я не знал.

В течение получаса я все-таки собрал своих. Выяснилось, что Муравского во время прорыва нашли на обочине дороги в одном нижнем белье (сепари все забрали) и погрузили на броню. Из 26-ти человек нашего отряда, которые шли в головном дозоре, один получил пулевое ранение, троих контузило, один во время падения с БТРа сломал ключицу, и еще трое получили осколочные ранения. Раненым оказали медицинскую помощь и нас разместили в двухэтажном здании, где был штаб 2-го батальона 25-й бригады. Но на этом бесконечный день не закончился.

Около двух часов ночи нас обстреляли из «Градов» со стороны Луганска. После обстрела разошлись по местам отдыха, но поспать нам снова не дали – начался минометный обстрел. Одна из мин застряла в крыше здания, и мы, подождав около 30-ти минут, наконец легли спать. Так завершился наш прорыв. 14-го июля бойцы группы, в которой был старший солдат Муравский, обработали его тело и, чтобы не проводить захоронения, поместили его в холодильник для мороженого.

Так его тело пролежало до 21 июля, и мы передали его отцу в городе Счастье. После оказания медицинской помощи командиру групиДви группы 8-го полка пробыли в аэропорту с 13 по 21 июля. Выполнять задания толком мы уже не могли, из двух групп была собрана одна для ведения разведки на маршруте выдвижения колонны, которая должна была идти через Георгиивку. 21 июля, когда другие группы от нашего полка вместе с «айдаривцями» и бойцами 3-го черновицкого батальона 80-ки два дня вели бой в Георгиевке, я со своими людьми, 300-ми и 200-ми из всех подразделений, в сопровождении одного БТРа с 80-ки вышли из аэропорта». «Кадет», 8-й отдельный полк специального назначения Интервью опубликовано в рамках проекта «ОБОРОНА ЛУГАНСКОГО АЭРОПОРТА».

«ОБОРОНА ЛУГАНСКОГО АЭРОПОРТА» – проект благотворительного фонда «Народная поддержка воинов АТО», в рамках которого планируется издание книги и создание документального фильма, посвященных героической обороне ЛАП в апреле-августе 2014 года. Сбор средств на издание книги. Карта Приватбанка 4149 4978 6982 9640 (Сергей Глотов). Для реализации проекта необходима помощь редакторов и дизайнеров. Благотворительный фонд «Народная поддержка воинов АТО» Код ОКПО 40084044 г.

г в Приватбанк 26009053704694, МФО 325321 Email. nafront@i. ru Телефон. +380983619073, +380630150357, +380955232183 Facebook. https.

facebook. com/VoinamATO https. facebook.

com/ArmyForKids https. facebook. com/IstoriiBorotby/ https.

facebook. com/peremogaty/ https. facebook. com/BookOfGlory/ Подбитый Урал, который перевозил боеббрипаси, на заднем плане БТР-80 (фото снято росийяськими журналистами)  .

Related posts:

Leave a Reply