Если бы все лауреаты отказались от Шевченковской премии, тогда бы Янукович пошатнулся и снял Табачника”

Если бы все лауреаты отказались от Шевченковской премии, тогда бы Янукович пошатнулся и снял Табачника

Писатель Василий Шкляр о  политике, Шевченковскую премию и будущий роман Справка “Взгляда” Шкляр Василий Николаевич родился 10 июня 1951 года в  селе  Ганжалівка Лисянского района Черкасской области. Один из самых известных и читаемых современных украинских писателей, член Союза писателей Украины, Ассоциации украинских писателей. Пишет  прозу, издал более десятка книг, в частности романы “Тень совы”, “Ностальгия”, сборники повестей и рассказов “Снег”, “Живица”.1988-1998 годы – занимался политической журналистикой, бывал в “горячих точках”. Этот опыт (в частности, подробности операции по спасению семьи генерала Дудаева после его гибели) затем воспроизвел в романе “Элементал”.1991г. – становится членом Провода Украинской республиканской партии и пресс-секретарем СРП (до 1998 г.).В марте 1998 года был кандидатом в народные депутаты Украины от избирательного блока “Национальный фронт”.2000-2004 гг..

– главный редактор издательства “Днепр”. Владеет армянским языком. Переводил из армянской и новогреческого. 2011 г. – входит в состав жюри литературного конкурса “Юное слово”.Особый резонанс вызвал роман Шкляра “Черный ворон”.

Он вышел в конце 2009 года в издательстве “Ярославов Вал” (Киев) и почти одновременно (под названием “Залишенець”) – в издательстве “Клуб семейного досуга” (Харьков). Книжному изданию предшествовала газетная публикация фрагмента “Суд”. Роман воспроизводит одну из самых драматичных и наиболее замалчиваемых страниц украинской истории – борьбу украинских повстанцев против оккупационной власти в 1920-х годах. Решением Комитета по Национальной премии Украины им.

Шевченко признан лауреатом Шевченковской премии 2011 года, которую писатель отказался принимать, пока при власти Дмитрий Табачник. “Моя позиция, господин президент, никак не касается вас лично, но пока при власти Дмитрий Табачник, я не смогу принять премию”, – написал в письме к Виктору Януковичу Василий Шкляр.В 2012 году Василий Шкляр стал кандидатом в народные депутаты по округу 123 на Львовщине.– Господин Василий, прежде всего интересно, почему вы решили пойти в политику. Почему считаете, что в политике можете сделать больше, чем вы делаете как писатель. – Я в политике не новичок. На протяжении всех 90-х годов я был пресс-секретарем и членом провода Украинской республиканской партии.

Я серьезно занимался политикой и, поверьте, написал программу не для одной политической партии. У нас часто говорят, что в политику, собственно в Верховную Раду, должны идти в экономисты и юристы. Конечно, специалисты из этих сфер должны быть. Но мне немного смешно слышать такие слова, ибо многим юристам и экономистам я писал программы действий. В начале 90-х годов, когда я пришел в СРП,  от этого слова шел мороз по коже, нам набивали ребра и зубы.

Это была первая политическая сила, которая за коммунистического режима провозгласила свое отстаивание самостоятельной Украины. Это была первая националистическая политическая сила, которая вышла из Украинской  Хельсинского Союза. Но к концу 90-х я заметил, что идеи мало что решают в современной политике, а управляют всем деньги.  Затем я вернулся в литературу. Действительно возникает вопрос, почему же опять возвращаться к политике, до этого грязного дела. Во-первых, слишком уж  обострилась ситуация в Украине.

У нас, что не случай, то все кричат. Украина в опасности, надо спасать. Но такой опасности, как сейчас, не чувствовалось. И я считаю, во время величайших испытаний нужно идти в политику. Ведь когда  беззаконие становится законом, борьба является гражданским долгом каждого и, прежде всего, писателей.

Как бы кто не говорил,  стоит творческому человеку  идти в политику, или нет. Но не забывайте, когда из наших рук  выбивали саблю, всегда в бой шло слово. И начиная даже от Тараса Шевченко. Мы знаем, что он уже в 1846 году пошел в политическую организацию-Кирилло-Мефодиевское братство, цель которой – самостоятельная Украина. Мы знаем, что Иван Франко был политиком.

Одним из основателей Украинской Радикальной Партии. Леся Украинка постоянно была причастна к политике. Не говоря уже и о более поздних наших литераторов. Это и Маланюк, и Багряный, и Ольжич, и вплоть до Василия Стуса, который был членом Украинского Хельсинского Союза. Было бы более странно, если бы я остался в стороне, особенно сейчас.

Но я действительно до последнего сопротивлялся, считал, что  своим творчеством делаю не меньше, чем некоторые политики. Многие аналитики и отзывов про “Черного Ворона” свидетельствовали об этом. В частности и Стефко Бандера (внук Бандеры) сказал, что “Черный Ворон” Шкляра сделал для пробуждения национального сознания украинцев, чем любая политическая партия. О выборах и “парашютистов”– Почему вы выбрали именно округ № 123 – Золочевский, Николаевский, Перемышлянский районы Львовской области. – Я имел различные предложения от политических партий – и в партийные списки, и значительно легче мажоритарные округа, и тот же Львов, где меня больше знают.

Даже милиция задевает на улице (Смеется. – Авт.).  А  на мое решение повлияло то, что из Золочева, Николаева начали звонить серьезные люди и просить помощи. Это и политзаключенные, и педагоги, и от просвещения люди, и, признаюсь, даже от оппозиционных политических партий. Они сказали, мол, наш округ сдали, как об этом, вы знаете, бытует мнение. Мне сказали, нас не устраивают эти кандидаты, они вызывают много сомнений, подозрений, поэтому приезжайте, спасайте наш округ.

Я еще долго дискутировал с этими людьми, говорил, что зря, там есть согласованный кандидат. Но мне говорили, что нет, мы уже собираем подписи в вашу поддержку, будем обращаться к руководителям объединенной оппозиции и до Турчинова, и Яценюка, чтобы они согласовали вас. Но я сказал, что уже поздно это делать и дело это не решит. Поэтому практически в последние дни люди все-таки  сумели найти во мне слабые места, сказали, если бы я отказался, это выглядело бы так. пришли ребята из леса ко мне за помощью, а я говорю, извините, надо писать.

Поэтому я пошатнулся и пошел. Пошел на решительную борьбу. Я вижу, что округ действительно сложный и он требует очень большой концентрации, отдачи сил неграничної. Но будем бороться и побеждать. – Обычно люди выбирают более легкий путь, в том числе и во время выборов, кандидаты баллотируются по округам, откуда они родом, где есть насиженный почву, так сказать.

Почему вы не баллотировались по Черкасщине, где вы родились. – Прежде всего, хочу сказать, что для меня нет разницы, где баллотироваться. Главное, чтобы представителем своих интересов меня хотели видеть люди, общество. С Черкащины поступали предложения от политиков, у меня было много разговоров и со “Свободой”, с Олегом Тягнибоком. Но я считаю, что инициатива должна идти все-таки от общественности.

Люди ко мне не обращались оттуда. А я считаю, что не два человека в Киеве должны определять, кто здесь будет согласован, а именно община. Поэтому инициатива, которую проявили горожане и золочевцы, может быть примером для будущего. И это меня больше всего заинтересовало. Это новаторство в системе избирательного процесса в целом.

Если бы меня пригласила так же община где-то там на Черкасщине, на Херсонщине или в Крыму, я бы поехал и туда. А относительно легкого пути, будет трудно, но, поверьте, здесь у меня есть много друзей, людей, которые меня знают и готовы помогать.  Очень трогательно, когда люди сами проявляют заинтересованность и желание помочь, поддержать. За что я очень благодарен. Поэтому нет значения, где ты родился, ведь мы делаем общее дело для всей Украины. Знаете, киевлян, которые баллотировались, называли парашютистами.

Мне это слово очень нравится.  Потому что когда в Украине фактически преступный режим объявил войну, то мы должны жить в режиме войны, выбрасывать десанты так, как это было когда-то во время наших освободительное соревнований 1917-20-х лет. К Холодному Яру пришли ребята с Галичины, поклялись до флага, на котором была надпись “Воля Украины или смерть” и остались верны этому лозунгу. Так же эта борьба продолжилась уже во времена Украинской Повстанческой Армии. Холодный Яр, повстанческое движение в Центре и на Востоке – это звенья борьбы единого народа. Тогда тоже в УПА пришли ребята из Центра и с Востока, которые хорошо знали, что такое Холодный Яр.

Тогда не спрашивали, кто откуда пришел, а боролись  бок-о-бок. Ведь знали, что такое соборное государство. Красноречивым является и тот факт, что  на одном боевом знамени с другой стороны были написаны слова  Тараса Шевченко. “И повеет огонь новый из Холодного Яра”. А на другом флаге, желто-голубом, красовались слова Ивана Франко.

“Мы поляжем, чтобы волю и славу, и честь, родной край, получить тебе”. Поэтому главное – бороться за Украину, отстаивать интересы ее народа, а не искать легких путей.– Бытует справедливое мнение – для того, чтобы взять округ, нужно выложить больше миллиона долларов. Очевидно, у писателей таких денег нет, или у вас есть спонсоры, за чьи деньги будете вести кампанию. – Я сам отношу себя к среднему классу, было публично обнародовано мои доходы. Я могу сам спокойно вложить сто тысяч своих собственных денег.

Но, поверьте, есть много людей, которые меня поддерживают и готовы помогать материально. Например, много кто покупает мои книги во многих округах, даже на Востоке, в Центре и дарит школам. Друзья смеются и говорят,  когда избиратель прочтет “Черного Ворона”, то он за олигарха не проголосует. Я имею сейчас предложение в Львове, есть люди, которые узнали, что я баллотируюсь. Фактически, без того ресурса, который необходим, готовы меня поддерживать.

И что меня больше всего радует, я имею целую армию волонтеров. На различных встречах люди приходят, добровольно соглашаются помочь. Есть люди, которые предлагают бензин, транспорт, бесплатно мне предложили жилье в Николаеве и Львове. Я, кстати, живу в знаковых помещениях. Например, в квартире Ростислава Братуня, когда покидаю это помещение, то ключ отдаю той квартире, что принадлежала Владимиру Ивасюку.

И, собственно, со всей Украины мне звонят, я уже не знаю, где тех людей расселять здесь. Мне звонят с Кривого Рога, Днепропетровска, Одессы, говорят, мы приедем, будем за вас агитировать. О Шевченковскую премию и подхалимов – Не жалеете, что отказались от Шевченковской премии. – Нет, я никогда не жалел, что не взял этой премии. Тем более, что народ мне дал, собрал эти средства, и мне в Холодном Яру вручили народную Шевченковскую премию.

Правда, я все эти деньги до копейки положил на счет в фонд экранизации романа “Черный Ворон”. Поэтому я не жалею. Разве что только за тем, что меня не поддержали другие лауреаты Шевченковской премии. Я надеялся, что эта акция будет намного громче.  Потому что когда я сам отказался, это было очень громко, но если бы все отказались лауреаты, тогда  бы Янукович пошатнулся и снял Табачника. После этого я делал различные встречи, хотел, чтобы предыдущие лауреаты Шевченковских премий собрались и сказали Януковичу – или мы, весь цвет нации, или Табачник.  Под моим воззванием поставили подписи 80 человек,  различные деятели культуры – и киношники, и театралы, и музыканты, композиторы, певцы, художники, писатели.

Мы требовали встречи от Януковича, но он не пошел на это, он знал, о чем пойдет речь. Я тогда сказал, соберите в казацкую шапку все эти свои медали и занесем их на Банковую к президенту и висипимо под дверь. Здесь меня, увы, тоже не поддержали, хотя подписи были, но на более радикальные действия люди не пошли. А это как раз праздновалось 50-летие от основания Шевченковской премии, было особое внимание, потерян такой шанс. Зато власть организовала юбилейный вечер в Филармонии с фуршетом и  поездкой на пароходе в Канев.

Много людей, к которым я даже с уважением отношусь, пошли на тот вечер и поехали на пароходе в Канев, и тем все закончилось. И обидно, что не довели до конца.– Разные культурные деятели всегда были будителями нации, однако, если посмотреть с наших дней на ситуацию, то видим, что уровень подхалимажа среди культурной элиты зашкаливает…  – Нас очень изменили на генном уровне. Как бы мы не говорили о патриотизме, в людях живет страх и приспособленчество. И эту меркантильность мы видим на примере многих деятелей, которые, скажем, оказались в лагере гуманитарных советников при Януковиче, это и Иван Драч, Дмитрий Стус, сын великого отца.  О мертвых плохо нельзя говорить, но мы видели Богдана Ступку, не говоря о его сыне.

Даже предсмертного письма Богдан написал президенту, что-то просил, чтобы его семью не оставили. Возможно, это не совсем этично нам комментировать, потому что мы письмо сейчас в руках не держим. Еще раз подчеркиваю, о мертвых плохо не будем говорить, Ступка великий актер, я был с ним знаком. Но не выдержали испытания деньгами и личным комфортом много художников. Это, увы, правда.

А на жертвенный труд были готовы единицы.Про “Черного Ворона”– Мы перешли от политики до культуры. Итак, по-вашему, что является величайшей славой для художника. – Для меня самой большой похвалой является признание  не чиновников, а людей, моих читателей. Вот вспоминаю такой случай. Подходят к меня в Киеве двое парней и говорят.

“Прочитав “Черного Ворона”, мы решили больше никогда не разговаривать на русском языке, а только на родном украинском”. И несмотря на то, рассказали мне такой случай. Читал один из них “Черного Ворона” во время урока в школе. Подходит к нему учитель. “Ты чем это занимаешься, что читаешь.

“Черного Ворона”. Ну, читай-читай. Дашь потом мне прочитать”. И таких людей, которые искренне благодарят меня за роман, потому что он напомнил им о том, что они украинцы, очень много.

Вот это для меня самая большая похвала.В Кривом Роге тоже произошел интересный случай. Подходят ко мне совсем юные ребята, так радикально настроены. Говорят. “Господин Василий, прочитали вашу книгу. Скажите, вы, наверное, знаете, где можно записаться в какие-то отряды, чтобы воевать за Украину.

Мы готовы за нее даже умереть”.– Вы их записали. – (Смеется). Я им сказал. умрите сначала от любви, а уже потом я вам покажу, где, когда и как можно умереть за Украину. Они адекватно отреагировали на шутку, но не остановились.

“Господин Василий, – говорят, – как снимать фильм, возьмите нас. Хочется хоть в кино убить врага”. – Кстати, об экранизации “Черного Ворона”. На сегодня уже собрано определенную сумму средств, но у всех возникает вопрос. кого будут снимать в роли атамана.

По вашему мнению, кто бы мог лучше сыграть Черного Ворона. – Печально, но актера на эту роль я пока не вижу. Это, в частности, и следствие современного состояния украинского кинематографа. Но в то же время я чувствую, что такой парень есть. Когда дойдет до съемок фильма, его, наверное, придется искать по провинциальным театрам.

И мы его обязательно найдем. – То есть звезд на главную роль приглашать не планируете. – Те, кто сформировался еще во времена советского кинематографа и имеет достаточную практику, как Бенюк или Хостикоев, уже в годах. А атаманы Холодного Яра были совсем молодыми ребятами. Это у нас такие стереотипы, что они были уважаемыми и опытными.

На самом же деле – в основном, это ребята, которым едва перевалило за двадцать.– Как-то во время встречи читатели предложили вам самому сыграть своего героя. Мол, украинский типаж – телосложение, усы, голос хорошо поставлен… – И я ответил, что с удовольствием сыграл бы. Но лет так 20-30 назад (Смеется).– Кстати, многие читатели интересуются, будет ли продолжение “Черного Ворона”. – Нет, не будет. Это точно.

Понимаете, я не пишу сериалов. И персонажи у меня не переходят. Про следующий роман  – А что пишете. Окончательно ли ушли в политику. – Работаю над романом о атаманшу Марусю, которая действовала в Житомирской области  в 1919 году.

Меня очень зацепила эта фигура, загадочная и неисследованная, за исключением биографического очерка Романа Коваля (начало очерка читайте в сегодняшнем номере “Взгляда”. – Ред.). И должен сказать, что теряюсь, как мне войти в этот образ. Как понять, особенно на фоне сегодняшнего дня, судьбу 16-летней девушки. После того, как один за одним погибли трое ее братьев, Саша Соколовская, взяв себе новое имя Маруся, возглавила тысячный повстанческий отряд.

Это трудно представить даже на бытовом уровне. Лес, тысяча молодых казаков и между ними одна 16-летняя девушка, которая еще и ими всеми руководит.Поэтому, признаюсь, мне трудно закончить этот роман.– Судя по малому количеству сведений о Саше-Маруся, в романе будет много творческому домыслу. – Я, все же, хочу максимально узнать об этой необычной девушке. Езжу, собираю различные детали. Вот недавно, например, узнал, что она букву “р” не выговаривала.

Собираю сведения по капле. Потому Марусь было много – анархистка Маруся Черная, Маруся Никифорова у Махно, но Маруся Соколовская выглядит уникальной фигурой даже на их фоне. – Что еще удалось узнать о героине вашего будущего романа. На Житомирщине в селе Горбуля живет внучка Маруси по брату – Лиза. Она  немного видунка.

И говорит, что в их роду все женщины, включая Сашей, имели к этому дар. были відунками, гадали на картах. Самое интересное, что Лиза убеждена. Саша не погиб. Она выжила и сбежала в Канаду.

Есть сведения, что еще в 60-х годах Кгбисты искали в селе образцы ее почерка. Это может свидетельствовать только об одном. они не были уверены в ее гибели. В 80-х годах один Кгбшник рассказывал Лиге, что в селе Віраси под Житомиром нашли личную землянку Маруси. И что вы думаете они там увидели.

Там была только один сундук с личными вещами. вышиванка, бусы. Представьте себе на минутку. пропитана порохом и лошадьми девушка усамітнювалася, надевала чистую одежду, украшения, смотрела на себя в зеркало. Она же была молодой.

Она хотела счастья. Хотела любить и быть любимой. – Вам удалось побывать в этой землянке, или, как говорят у нас на Западе, тайнике?– Я общался с бывшим КДБістом. Он мне сказал, что никакой землянки никто никогда не находил. Что все это выдумки Лізині.

Но во всем этом есть моменты, которые трудно придумать, а Кгбисты умеют хранить свои тайны. Поэтому я больше верю словам Лизы. – Мы начали разговор с политики, так давайте ею и закончим. Вам принадлежит фраза “Лучше взять в руки бюллетень, чем оружие”. Но, согласитесь, многие хотели бы услышать от автора “Черного Ворона” чего-то более радикального.

– Такого же мнения, как я, придерживаются и ветераны УПА, с которыми мне приходилось общаться. Надо реально оценивать ситуацию. Времена нынче другие. Когда Николай Михновский сказал, что нация, которая не стала свободной до наступления демократии, не имеет шансов. Ведь в демократических условиях очень трудно бороться с потомками чужеземцев, которые некогда захватили твою землю.

– Какой же выход. – Ошибается наш выдающийся философ Евгений Сверстюк, когда говорит, что зло абсолютное, большего или меньшего быть не может. Я понимаю, что у людей есть много вопросов к нынешней оппозиции. Но если бы она была еще хуже, власть все равно надо менять. Чем дольше они у власти, тем труднее будет с ними бороться.

Поэтому победа оппозиции должна быть уверенной, потому что процентов 3-5 властям удастся сфальсифицировать. Попробуем победить бюллетенями.Ольга Ткаченко, Роман Онишкевич.

Related posts:

Leave a Reply