Беспризорники: жизнь за гранью

Беспризорники: жизнь за гранью

Во Львове более двух тысяч человек оказались на улице Не пьянствовать, не драться, не материться, не конфликтовать – такие требования к тем, кто ночует в Центре учета и ночного пребывания бездомных граждан, более известного в народе как ночлежка. Зато бездомные есть где переночевать, чем поужинать, получить чистую одежду и даже почитать книгу или посмотреть телевизор. Алкоголики, сироты, бывшие заключенные… На улице Кирилловской, в 19.15, возле ночлежки начинают собираться люди. Двое мужчин и женщина ждут, когда отключат двери и они смогут зайти и переночевать, а перед сном выпить горячего чая и съесть мивину. Ночлежку открывают в восемь вечера.

Сейчас в центре почти никого нет. только в одной комнате две женщины (они больные, поэтому могут быть здесь днем), а на мужской половине – тоже один жилец (мужчина вскоре переберется в дом престарелых).В комнатах – топчаны, телевизоры, даже огромные мягкие игрушки, вдоль длинного коридора тоже стоят топчаны. Пока никого нет, догадаться, кем являются жители, можно разве с запаха которого невозможно избавиться не то что регулярной уборкой и стиркой одежды, даже дезинфекция не помогает. В хозяйственной части – стиральные машины, одежда, электрическая плита (в будущем в ночлежке хотят открыть собственную кухню). Есть и небольшая библиотека для любителей почитать перед сном.

За нормального режима в ночлежке одновременно может находиться полусотни человек, когда же наступают морозы, сюда приходят бездомные из разных частей города. Кстати, центр открыли, собственно, за суровую зиму. Когда по Львову начали находить тела замерзших бездомных, возникла необходимость создать центр, где бы люди могли согреться. Первая городская ночлежка – обычные палатки. А лет пять назад решили создать стационарный центр.

Одна проблема – с неопределенным соседством не хотели мириться жители окрестных домов боялись, что из подвалов начнут исчезать картофель и конфитюры), поэтому в начале ночлежка неоднократно меняла адрес, пока не “осела” на улице Кирилловской. “Главная задача центра, – говорит директор, отец Олег Федоренко, – не предоставление ночлега, а регистрация, то есть восстановление документов. Фактически без паспорта нереально говорить о какой-то ресоциализацию. Паспорт дает возможность официально трудоустроиться, для многих – получать пенсию, пойти ли в дом инвалида, или в дом престарелых”.По некоторым данным, во Львове более двух тысяч бездомных. Если летом более-менее все равно где переночевать (можно и на скамейке в парке), то зимой кто-то выбирает чердак, кто в подвал, кто-то прячется в списанном железнодорожном вагоне, кто-то на законсервированной стройке, а кто – то-выбрал ночлежку.

Здесь можно помыться, постирать одежду, получить какие-то приличные шмотки, съесть что-то горячее (хотя бы чай, хлеб и мивину), наконец, провести ночь в тепле. Контингент ночлежки очень разный. у каждого своя драма, впрочем, причин не так уж и много. “Прежде всего речь идет о алкогольную или наркотическую зависимость, – продолжает отец Олег, – неурядицы в семье, а есть определенный процент детей-сирот, выросших в интернате и никто не позаботился, чтобы их обеспечить жильем. К нам попал парень из Донбасса, он пол-Украины на старом мотоцикле объехал.

Около 50-60-ти человек зарегистрировано бывших воспитанников Червоноградского дома-интерната. Они приезжают во Львов в поисках работы, а без регистрации нигде нельзя устроиться. Следующая категория – это те, кто потерял жилье из-за квартирные махинации. Преимущественно речь идет о людях преклонного возраста – они чаще всего становятся жертвами квартирных мошенников. Много тех, кто неоднократно побывал  в местах лишения свободы.

Часто бывает так. пока человек отбывает срок наказания, умирают родители, а родственники тем временем выписывают из квартиры осужденного и квартиру продают. Человек выходит на свободу и оказывается в пустоте. В родном доме – чужие люди, и родственники на порог не пускают. А есть люди, которые сознательно выбрали такую жизнь (примерно двое из десяти).

Они, конечно, недовольны тем, как одеты, что едят, а когда им говорят иди работать, отвечают. “Я что дурак работать, я больше нажебраю”. Самая большая беда практически всех, кто попадает в ночлежку – алкоголизм. Одни сначала начали пить, а потом все потеряли работу, семью, жилье.  Другие, наоборот, сначала оказались на улице, а потом взялись пьянствовать, топить горе в водке. Пьян до ночлежки – нельзя.

Когда столбик термометра опускается, количество “клиентов” ночлежки растет. “Во время сильных морозов, – рассказывает директор, – наши бездомные ведут себя, как ангелы. не напиваются, не ссорятся, а только потеплеет, то, бывает, приходят пьяные и доказывают, что трезвые. Пришлось купить алкотесты”. “Клиентов” навеселе в ночлежку не пускают, потому что особенно те, кто отбыл срок за решеткой, могут устраивать драки, хвататься за тяжелые предметы.

Отец Олег говорит, что сейчас “пацифіковувати” агрессивных удавалось собственными силами, без вмешательства милиции, но благодаря запрету приходить в нетрезвом состоянии, до конфликтов доходит крайне редко. Ко всем, кто хочет воспользоваться услугами ночлежки, требования одинаковые. быть трезвым и иметь справку из кожвендиспансера и сделать флюорографию. “Нас иногда упрекают, что мы закрыты и бесчеловечные, ибо к нам не может прийти любой желающий с улицы переночевать, – говорит директор, – но мы не можем позволить прийти человеку с открытой формой туберкулеза и быть в комнате, где девять здоровых”. Всего в ночлежке можно находиться полгода, но складывается по-разному.

“Есть соглашение, в котором есть пункт о том, – продолжает Отец Олег Федоренко. – Человек обязуется в меру своих возможностей восстановить социальные связи, документы, если работоспособна, найти работу и восстановить связи с семьей, лечиться от зависимости. Понятно, что за полгода это удается далеко не всем. Если мы видим минимальный прогресс, идем навстречу. А когда человек приходит ночевать в промежутках между запоями, то нет никакого смысла продлевать соглашение”.В ночлежку ее жители начинают сходиться в восемь вечера.

Правила для всех одинаковые, говорит отец Олег. “Без прошу-простите и шелковых перчаток, просто не драться, не материться, не ломать имущество центра”. Правда, есть и дежурства в ночлежке, например, убрать в коридоре или душевой. Но такой работы чураются те, кто был на зоне – это не “по понятиям”. Отец Олег, который хорошо знаком с подобным контингентом, знает, что те, кто что-то значил в тюрьме, никогда бы не пришел в ночлежку.

Да и ротация в ночлежке немалая. один напился и не пришел, другого забрали в участок, еще кто-то заночевал у приятеля или куда-то уехал. Поэтому в большинстве “собственных” топчанов нет – где есть место, там и ночует, а каждое койко-место приходится постоянно дезинфицировать. Беспризорные и тараканов приносят, и даже вшей. А когда режим аврала (морозы начинают допекать), топчаны сдвигают вместе, вытаскивают коврики.

какой тут комфорт, чтобы не замерзнуть. Сейчас в центре работает 19 человек – это медсестры, уборщица, бухгалтер, юрист и, конечно, социальные работники. “Беспризорные, пусть откровенно и не демонстрируют своей благодарности, – говорит директор, – но даже они понимают, что молодые люди работают здесь не за деньги”.  К сожалению, историй со счастливым концом не так уж и много. Очень мало случаев, когда, оказавшись в ночлежке, человек понимает, на какое дно опустилась, и начинает кардинально менять свою жизнь.

Например, один, теперь уже из бывших клиентов, бросил пить, нашел работу водителя такси, теперь снимает квартиру, а до центра приходит для продолжения регистрации.  “Есть устойчивый стереотип. ночлежка – порт для старых кораблей, тебя отдали сюда и здесь закончишь, – рассказывает отец Олег. – Нет, это только пункт, где стоит обернуться, куда двигаться. падать дальше вниз или развернуться и начать подниматься.

Нельзя людей списывать. На ночлежку смотрят, как на кладбище домашних животных”. Было бы куда проще, убежден священник, если бы для этих людей было какое-то социальное жилье, которое бы предусматривало социальное сопровождение. “После первого этапа социальной адаптации у человека появляются деньги, чтобы снимать жилье. Следовательно, есть деньги купить бутылку.

Преимущественно такие люди одиноки. пришел в пустую квартиру, взял и выпил. И снова возвращение туда, где был”. Кроме того, их легко выбивают из колеи бытовые проблемы. “Вчера он не знал, что такое платить за газ, а сейчас пошел платить, а его там обругала какая-то тетка.

Чем выше ты поднимаешься, тем сильнее ветер”. Иногда социальные работники должны долго и нудно объяснять, зачем делать паспорт, зачем получать пенсию или вдалбливают, что лучше уйти жить в доме для престарелых, чем оставаться на улице. Общество же либо не хочет замечать бездомных, или хочет принудительно сделать кого-то счастливым. По убеждению отца Олега Федоренко, изменить что-то можно только, когда человек сам этого захочет. Оксана ДУДАР.

Related posts:

Leave a Reply