Аскет с Обильного

Аскет с Обильного

Львовянин стал послушником в греческом монастыре, исповедует один из самых строгих монашеских уставов От внешнего мира их отделяет четырехметровый каменный забор. Это своеобразная маленькая страна, которая живет своей жизнью. Всякие проявления цивилизации не имеют на нее никакого влияния. Время там будто остановилось много веков назад. Монастырь расположен в горной местности района Оропос, что в Греции.

Он закрыт от глаз посторонних. Вход «чужакам» строго запрещен. Попасть во внутрь можно только став послушником и присягнув точно выполнять прописанные в уставе правила. За их нарушение строго наказывают. Полная нищета, ограничения в еде, непрестанная молитва – это то, чем живут монастырские обыватели.

Между тем они считают себя самыми счастливыми людьми на Земле. Мечты сбываются Павел Мелетич до своего совершеннолетия проживал во Львове в микрорайоне Рясне. Родители уехали на заработки в Грецию, когда он еще учился в школе. Тяжелая болезнь матери не позволила им вернуться в родной город и Павел уехал на чужбину, чтобы быть рядом с родными. Примерно десять лет назад он изменил Львов на Афины.«Работал на самых разных работах, – рассказал Павел «Взгляда».

– Разносил рекламные буклеты, работал на стройке, был домашним работником. Сами понимаете, перебирать предложениями «чужаку» не приходится. Что предлагали – то и делал, чтобы заработать на жизнь и поддержать хоть как-то родителей».Павел Мелетич говорит, что о вступлении в монастырь задумывался еще находясь в Украине. Намерения постричься в монахи не оставляли его и после переезда в Грецию. «Уже находясь в Афинах, я начал мечтать о Афон (гора в Греции), которую, вообще, считают колыбелью православного монашества, – продолжал Павел.

– Впрочем, как не странно, до сих пор там я еще ни разу так и не был, хотя посетить это святое место, побывать в тамошних монастырях, планировал множество раз. Постоянно что-то было на пути».Около года назад Павел в газете прочитал объявление о том, что в одной из церквей, расположенной в районе Оропос, отправлять Литургию на старославянском языке, и захотел туда поехать. «Тогда нас собрался целый автобус, было много украинцев, – говорит он. – Богослужение отправляли именно священники из монастыря Оропоського. Они казались мне, как ангелы.

Смотришь на них и понимаешь, что это просто святые люди. Именно в этой церкви я понял, что нашел то, о чем так мечтал».За несколько дней Павел уже стоял на пороге монастыря с просьбой принять его в послушники. Нищета, чистота, послушание… с тех Пор прошел почти год. Несмотря на то, что стены Оропоського монастыря монахи покидают крайне редко, настоятель позволил Павлу посетить Украину. Никто из родных и друзей не смог с первой попытки его узнать.

Мужчины в черном подряснике, с огромной густой бородой «выдавала» только улыбка. Смеется, что много добавил хлопот работникам на таможнях, которые каждый раз задерживали рейсовые автобусы минимум на полчаса, чтобы установить его личность.Собственно, от Павла впервые пришлось услышать о жизни и быте монахов монастыря Оропоського. Никакими сведениями даже «информационно всесильный Интернет не обладает. «Не старайтесь. В Интернете вы даже фотографии нашего монастыря не найдете», – заверил он.Итак, в Оропоському монастыре 17 монахов.

Собственно, на большее количество он не рассчитан. Внешне – это одноэтажное здание, которое состоит из ряда келий (комнат для проживания – «Взгляд»). Коридоров нет и вход в собственного такого дома у каждого индивидуальный. Сама келья небольшая – три на два метра. Обязательный атрибут – «буржуйка и дрова.

«Хотя даже зимой температура не доходит до нуля, очень сильная влага, – рассказал Павел. – Рукой проведешь по стене и она мокрая. Поэтому зимой сами такую печку топим».Другой «роскоши» просто нет. Павел спит на полу, поскольку кровать основном имеют в монастыре те, кто болен. Личных вещей нет, поэтому и нет вешалки.

«Нужно что-то повесить – молоток, гвоздь и вешалка готов», – с улыбкой рассказывает молодой монах. В келье нет ничего. ни света, ни подведенной воды. «Размер кельи неприхотлив, хотя хватит, чтобы ударить поклон, а что больше надо. А если надо воды, я принесу из колодца.

В Обильном она тоже была по часам, когда я здесь жил. Или уже не так. – переспросил Павел. – Нужно просто понять. «То, что отделяешь от тела – добавляешь души».Про первые свои дни в монастыре Павел вспомнит, говорит, до конца жизни.

«Понятно, что сначала я не знал куда идти, что делать, поэтому пытался расспросить, – говорит он. – Идет брат-монах, я к нему вітаюсь – молчит. Может, не слышит. Я еще громче – реагирует так, как будто меня нет. Я тронул его за плечо – ноль эмоций, даже головы не повернул.

Спустя позвал меня настоятель и попросил обращаться только к нему, если что-то непонятно».В монастыре введено постоянное молчание. Монахам запрещено говорить без надобности друг с другом. Ба, даже смотреть в глаза. Единственное, что разрешено – это сказать. «Простите» и «Да будет благословенно».

На этом и все. «Я работаю еще с одним братом над изготовлением свечей. Кстати, их готовим из натурального пчелиного воска, без парафина и химических ароматов, – рассказывал дальше Павел. – И так случилось, что с ним разговорились на несколько минут. Спустя таки честно признались настоятелю.

Меня, как начинающего, только предупредили. Моего так называемого собеседника наказали, оставив на день без еды и воды. У нас с проступками строго, однако люди сознательные здесь собрались и понимают для чего».Относительно еды, то это тоже отдельная история. Про такие вещи, как мясо, кофе, вино – можно забыть. Рыбные блюда (недалеко Эгейское море и, вообще, не воспользоваться этим было бы весьма не разумно) только на праздники.

Особая для Павла блюдо – лук. «Раньше я ненавидел лук. Парена, вареная, жареная – это была смерть для меня. Однажды на обеде в трапезной подали какие-то цели сваренные луковицы, политы соусом со специями. Я думал, что это из каких-то греческих растений.

Попробовал – вкусно. Того же дня назначили меня на кухню чистить лук. Захожу, а там целая огромная лоханка. Спрашиваю. «А зачем столько?» Стряпчий соответствует.

«А вкусно было на обеде?» С тех пор им уже все», – смеется Павел.Даже во время обеда или ужина в монастыре существуют правила. Пока настоятель не ударит в маленький гонг, приступать к еде нельзя. Только после второго удара разрешено выпить воды. Ежедневный распорядок расписан по часам. Подъем – 7.30 утра.

Собственно, пусть такая час не вводит в заблуждение. Отбой разрешено после 3 часов ночи. В полночь каждый день в монастырской церкви начинаются Богослужения. Перед праздниками монахи на ночной покой даже не идут. Молятся на протяжении всей ночи.Каждый монах трудится там, где его назначат.

Хозяйки как таковой нет, поскольку горная местность. Монахи не работают в поле, ничего не выращивают. Только вырезают и рисуют иконы, кресты, делают ладан, свечи. Из этого «добра» и живут. В течение дня монахи не перестают произносить Иисусову молитву.

«Господи, Иисусе Христе, помилуй меня, грешного». Что бы они не делали, эта молитва является лейтмотивом всего.«Молитва – это диалог с Богом и наша задача его не прерывать, – коротко подытожил Павел. – Это как дышать. Присутствует при этом ощущения – трудно передать словами. Тогда чувствуешь себя самым счастливым человеком.

Единственное скажу – там можно достичь святости».Сергей Довгалец.

Related posts:

Leave a Reply